Чтение онлайн

Харбард сначала свалил тюк сена с правого плеча и мешок зерна с левого – Йен испугался, что мешок вот-вот треснет по швам, – затем вложил в рот два пальца и свистнул.

Издалека донесся стук копыт, и из пещеры появились два коня. Они неторопливо бежали вприпрыжку, но приближались быстрее, чем казалось возможным, с точки зрения Йена.

Только один из них был не вполне конь. У лошадей не бывает с каждой стороны по четыре ноги, которые движутся в плавном ритме и сокращают расстояние до цели с такой скоростью, с какой не может бежать ни один конь.

– Слейпнир… – произнес Харбард, когда зверюга остановилась у забора и, мощно фыркнув, подняла облако пыли не меньше того, которое тянулось вслед за ней.

Это было огромное животное, ростом с першерона или клайдсдейла, только еще длиннее. Нестриженая и нечесаная грива напоминала Йену бороду старика, а крапчато-серая шкура не отличались ни элегантностью, ни гладкостью.

Ноздри размером с кулак расширились еще сильнее, и животное ударило копытом. Глаза, свирепо глядевшие на Йена, светились разумом, хотя и не добротой.

– Но как… как загон это удерживает?

– Его, – кротко поправил Осия своего спутника, показав на коня большим пальцем. – Его.

– Ну, его…

Улыбка Харбарда кротостью не отличалась.

– Загон не для того, чтобы его удерживать, а для того, чтобы держать подальше всех прочих. Чтобы их не съели. – Он протянул коню на ладони изрядный кусок сырого мяса. Под шелковистой кожей быстро напряглись мышцы-канаты, мясо исчезло, и Слейпнир, повернувшись в мгновение ока, поскакал обратно к пещере и пропал в ней. Йен поднял руку, чтобы защитить глаза от облака пыли.

– Он остается со мной, – спокойно и задумчиво произнес Харбард – раньше Йен никогда не слышал у него такого голоса, – по тем же самым причинам, что и Фрейя: по своей и по моей воле.

Он махнул рукой второму коню.

– Сильвертоп…

Этот конь был черен как смоль, как ночь, черный без единого пятнышка или даже отлива – за исключением яркой белой звездочки на лбу, которую как бы продолжала длинная нестриженая грива. Большой, но не такой огромный, как Слейпнир, и всего-навсего с четырьмя ногами, хотя каждая из них выглядела толще и крепче, чем полагается.

И точно так же в его взгляде, светившемся разумом, не было и следа теплоты или снисходительности.

– Сильвертоп, – пробормотал Осия, сделав шаг вперед и протягивая руку к морде животного. Ноздри у того раздулись, как у Слейпнира, и мгновение Йену казалось, что конь укусит Осию, но Сильвертоп терпеливо вынес прикосновение. – Давненько не виделись… – Осия повернулся Харбарду. – Я-то полагал, что Сильвертоп погиб. Ведь Сурт?.. [28]

– Фрейя думала, что Сурт погубил Сильвертопа, – кивнул Харбард. – И я держался того же мнения. Брагги был в этом уверен. Но несколько лет назад Сильвертоп объявился здесь, и я не стал его отсылать. Фрейя иногда на нем ездит, когда они оба в настроении.

– И ты?

Харбард покачал головой:

– Нет. – Он достал откуда-то сморщенное яблоко и сунул его Йену. – Подай коню на открытой ладони. Смотри не сжимай яблоко пальцами: Сильвертоп не станет нарочно тебя кусать, однако яблоко съесть захочет.

Йен поступил, как велено. Конь, засопев, быстро наклонил голову и сцапал яблоко. Йен остался цел и невредим, только потрясен.

– А ведь мог бы и пальцы мне оттяпать, – заметил он. Харбард рассмеялся.

– Он мог бы откусить тебе всю руку до плеча, если бы захотел. Это же Сильвертоп, которого лучшая кобыла конунга Олафа родила от самого Слейпнира: наполовину конь, наполовину ас, наполовину колдун.

Не много ли половин, подумал Йен, но промолчал: с Харбардом лучше не шутить.

– Сильвертоп, не составишь ли нам компанию? – спросил Осия. – Мы направляемся в один из Древних Городов, и, возможно, пока не все сказано и сделано, нам пригодится твоя быстрота.

Йен не сидел верхом с детства, хотя, конечно, ехать лучше, чем идти.

– По очереди поедем?

Осия оглянулся на Йена, словно не слыша его слов.

– Сильвертоп может нести любой груз, если надо. Но мы поедем на нем только в случае необходимости, а не ради того, чтобы поберечь наши ноги. – Он повернулся обратно к коню. – Если тебе угодно, Сильвертоп.

Йен не удивился, когда конь кивнул, шумно взмахнув гривой; Йен бы не очень удивился, если бы он заговорил. Сильвертоп отошел, развернулся и, пустившись в галоп, подскакал к забору и легко перескочил его – похоже, конь мог бы прыгнуть в три раза выше и раз в пять дальше, – затем рысцой подбежал к Харбарду, который нежно похлопал его по морде.

– Двинулись, – сказал Харбард, – мне еще надо запрячь Слейпнира в ворот. Рассвело давно, а паром стоит без дела. – Он посмотрел Йену в глаза. – Счастливо тебе, Йен Сильверстоун. Слушайся Орфинделя, его мудрость настолько велика…

– Насколько он может себе позволить, – с широкой улыбкой докончил Осия, взваливая рюкзак на плечи.

Карин Рельке Торсен давно, как она считала, разучилась паниковать. Не то чтобы она от рождения была к этому склонна…

Это передавалось с кровью. Когда отцу отрезало комбайном два пальца, он как ни в чем не бывало пошел в дом и, прихватив телефон на длинном проводе, направился в ванную, чтобы позвонить доку Шерву оттуда и не капать зря кровью на пол.

Мать однажды утром обнаружила в курятнике двух чужаков: одного, как до сих пор выражалась мать, черномазого, а второго, ни слова не знавшего по-английски, – и просто пригласила их к завтраку. Она не стала подымать шум, спокойно разбудила отца и, пока чужаки мылись, снесла вниз старый армейский пистолет 45-го калибра, убедилась, что магазин полон и патрон в патроннике, и спрятала оружие в ящичек, где хранилось столовое серебро, недалеко от отцовского стула. Отцу, разумеется, не понадобилось стрелять в чужаков; вместо этого он взял Ториана с Осией в батраки.