Огнерожденный
Шрифт:
Жрец, раскинув руки, превратившись в пылающий белым огнем крест, быстро шел к стору, двигаясь легко и быстро, словно летел над землей.
– Састион! – крикнул Грендир.
– Это старая молитва внутреннего огня. – Глухо сказал Васка. – Самопожертвование. Я переписывал ее из книги Састиона. Это конец. Он уходит от нас.
Пылающая фигура жреца подлетела к чудовищу, и, увернувшись от удара огромной лапы, прилипла к массивному тулову стора, обняв ледяную тушу горящими руками. Чудовище взревело, тяжело заворочалась на месте, размахивая руками. Орги завопили, бросились в разные стороны. Но потом, словно опомнившись, двинулись к костру, стараясь держаться подальше от обезумевшего стора.
Увидев оскаленные морды врагов, Фарах очнулся. Он вдруг увидел себя со стороны. И Састиона, и друзей, и фургон. И толпу оргов, идущих на него. Подмастерье понял, что все кончено, но еще не все – потеряно.
– Бежим! – заорал он, рывком поднимая Грендира на ноги. – Спасайтесь!
Он толкнул Килраса в плечо. Тот вздрогнул, словно удар его разбудил, выругался и сунул меч в ножны. Подхватив с двух сторону Грендира, все зовущего Састиона, друзья бросились в темноту, туда, куда ушли мечники.
– Васка! – орал на бегу Фарах. – Сасим! Уходите!
Никто не отзывался. Но подмастерье не собирался останавливаться, ноги сами несли его вперед. Он чувствовал себя стрелой, пущенной в цель. Он просто не мог остановиться. Ужас снова гнался за ним по пятам, как тогда ночью, в Таграме, и сейчас ничто не могло его остановить. Он спасал свою жизнь.
И все же, добравшись до деревьев на другом краю поляны, друзья остановились. Килрас споткнулся, потянул Грендира на себя и подмастерье обернулся. В глаза бросилось светлое пятно, – поляна у фургона была ярко освещена костром. Подмастерье хорошо видел, что там происходит.
Стор продолжал топтаться на месте, ревя и размахивая лапами. Пылающие останки Састиона, уже утратившие человеческую форму, превратившиеся в бесформенный ком горелой плоти, и намертво вплавились в тело стора. Они все еще горели, прожигая насквозь чудовище, заставляя его метаться по поляне в поисках спасения.
Орги уже проскочили костер и подбирались к фургону. А у него, у самых колес лежал Васка. Над ним, стоя на коленях, склонился его брат, Сасим. Задняя часть фургона горела, – видимо братья все же исполнили наказ Састиона и сожгли тайные книги. Они совершили свой маленький подвиг и должны были поплатиться за это жизнью.
– Сасим! – заорал Фарах, выворачивая легкие наизнанку.
Но было поздно. Брат не собирался покидать брата. Сасим еще успел поднять голову, посмотреть в сторону Фараха и махнуть на прощанье рукой. А потом толпа разъяренных оргов бросилась вперед и скрыла братьев от взглядов друзей.
Подмастерье взвыл и прикусил губу до крови. Килрас гулко ухнул, потянул меч из ножен и подался вперед, но подмастерье ухватил его за плечо.
– Отходим, – бросил он. – Им не помочь. А мы еще можем выбраться. Ты, я и Грендир.
Килрас медленно опустил голову. Согласился – неохотно, но согласился. Подхватив рыдающего Грендира, друзья бросились в темноту.
Пробираясь сквозь заснеженные кусты, протискиваясь между толстых стволов, они слышали как следом идет смерть. Орги пустились в погоню. Они жаждали крови беглецов, хотели догнать ускользающую добычу и растерзать ее. Великанам труднее было пробиваться сквозь заросли, но они не отставали.
Друзья бежали изо всех сил, не думаю ни о чем. Просто бежали вперед, в темноту, куда глядят глаза. Думать не было ни сил, ни времени. Они просто спасали свои жизни. Грендир, захлебывающийся воплями, сильно мешал, его приходилось тащить на руках, но друзья даже не думали о том, чтобы его бросить, это казалось невозможным.
Когда орги уже дышали в спину, а Фарах начал задыхаться, впереди, среди деревьев, они увидели множество светящихся точек.
– Факелы, – выдохнул Килрас. – Наши!
– Нажми, – бросил на бегу Фарах. – Быстрей!
Тратя последние силы, они помчались к факелам, проваливаясь по колено в глубокий снег, продираясь сквозь заснеженные заросли. Теперь они знали – куда бежать.
Из темноты донесся крик. Рядом с Фарахом свистнула стрела, но Килрас завопил, проклиная стрелка, и больше никто не стрелял.
– Тасам! – Закричал Фарах, надеясь на то, что сотник где-то впереди, среди солдат. – Орги, Тасам!
С ходу друзья проломились сквозь кусты, и вывалились на большую поляну, заполненную мечниками. Народу здесь было много, полсотни человек, не меньше. И все кричали. Разом.
– Сюда! – раздалось из толпы. – Фарах, сюда!
Сразу десяток рук подхватили подмастерье и потащили сквозь строй, как куль с крупой. Его оторвали от друзей, и они сразу затерялись в толпе.
– Килрас! – крикнул подмастерье. – Килрас!
Но ему никто не ответил. Вместо этого, с края поляны донеслись отчаянные крики боли. Орги, преследовавшие друзей, налетели на мечников.
Фараха уронили в снег и даже не подумали поднять. Он встал на ноги, и оказался среди толпы мечников, спешащих навстречу великанам. На него уже никто не обращал внимания. Килрас исчез, и Грендир вместе с ним. Он снова остался один.
Подмастерье чуть не сбили с ног, толкнули раз, другой. Совершенно ошалев, он вытащил меч из ножен и тоже побрел вперед, двигаясь в общей куче, цепляясь свободной рукой за плечи солдат.
Внезапно мечники стоявшие перед ним разошлись, прыснули в стороны, и прямо на Фараха вывалился огромный орг, размахивающий дубиной. Повернувшись, он одним ударом свалил двух солдат, оказавшись поблизости. Фарад вскрикнул, бросился вперед, выкрикивая молитву, и попытался проткнуть великана мечом. Но клинок не вспыхнул. У подмастерья не хватило сил его зажечь, и меч только слегка кольнул орга.
Тот взревел и отмахнулся от подмастерья, свободной лапой, как от надоедливой мухи. Огромная ладонь, поросшая жесткой вонючей шестью, сбила Фараха с ног. Удар отбросил его вбок, к деревьям. Падая, он сильно ударился спиной и затылком о толстый ствол ели, и сполз по нему в снег. Сил не было. Он не смог встать, только поднял голову. Перед глазами вертелись разноцветные круги, в ушах стоял глухой звон, словно сотня молотобойцев взялись разом ковать мечи. Последнее что он увидел – десяток мечников, навалившихся на орга и рубящих его на куски. А потом свет померк, и подмастерье провалился в темноту.