Чтение онлайн

— Хотел сегодня же вернуться. Вот повидаю Громова, есть к нему кое-какие вопросы. Как думаете, сможет он меня сегодня принять?

— Вы не обедали? — словно не слыша вопроса, прервал Земцов. — Нет? Отлично. Пообедаем вместе, у меня. Там и поговорим. Сразу два дела сделаем.

— Но… — начал было Майский и умолк, увидев, что секретарь горкома, не слушая его, набирает номер телефона.

— Поля? Да-да, еду обедать. И везу с собой гостя. Накрывай на троих. Какого гостя? Не пугайся. Будешь рада. Нет, я не скрытничаю, просто хочу сделать тебе сюрприз. Конечно, конечно, без этого нельзя. Сейчас выезжаем.

Положив трубку, Петр Васильевич устало улыбнулся. Майский уже успел заметить, что со дня их последней встречи он сильно изменился: постарел, короткие, ежиком, волосы совсем побелели, прибавилось морщин, и только глаза оставались прежними: умные, проницательные, молодо блестящие.

— Отказаться вам теперь нельзя, Александр Васильевич, Полина Викентьевна ждет. Не захотите же вы ее обидеть.

— Я с удовольствием повидаю Полину Викентьевну, но если Громов…

— Тогда поехали, — Земцов снял с вешалки белую фуражку с большим прямым козырьком и открыл дверь. — Лиза, я буду через час. Пожалуйста, отпечатайте вот это и это в первую очередь.

Увидев Майского и Земцова, Паша нажал на стартер, и машина сразу же завелась. Директор и секретарь горкома сели рядом на заднее сиденье. Петр Васильевич сказал:

— Город знаете? Поезжайте прямо по Рабоче-Крестьянской, а там, где церковь виднеется, поверните налево. Тут недалеко, — и добавил, адресуясь уже к Майскому: — Жара-то какая, словно в Крыму.

— Припекает, — согласился Александр Васильевич. Он думал о том, почему Земцов избегает разговора о Громове. Дважды спросил о начальнике треста и дважды не получил ответа. Что бы это значило? И вообще Петр Васильевич сегодня какой-то не такой. Или показалось? Нет, не показалось. Вот и сейчас на лице озабоченность, молчит.

Через пять минут они подъехали к дому Земцова.

— И вы, молодой человек, пойдемте с нами, — сказал Петр Васильевич Паше. — Будем обедать.

— Спасибо, — поблагодарил парень, — только, если разрешите, я к Сашке съезжу, повидать охота.

— У него здесь брат родной в техникуме учится, — пояснил Майский. — Сейчас сдает экзамены. Не видались они давно.

— Если так, тогда другое дело.

Эмка развернулась и, выпустив голубое облако отработанного газа, помчалась по улице. Майский улыбнулся.

— И не столько ему брата хочется увидеть, сколько машину показать, похвастаться. Братья Ильины близнецы, сыновья школьной уборщицы. Славные ребята. Один вот окончил курсы шоферов, работает на грузовой машине на прииске, а другой учится в геологоразведочном техникуме.

— Сыновья уборщицы, говорите? Очень характерно. А раньше-то разве мыслимо было такое? Впрочем, что это я вам говорю, вы и сами все прекрасно знаете, — спохватился Петр Васильевич. — Соловья баснями не кормят, — и надавил белую пуговку звонка у парадной двери.

Полина Викентьевна, увидев Майского, приветливо улыбнулась и протянула руку.

— Александр Васильевич! Вот это и в самом деле сюрприз. Петя позвонил, говорит, будет к обеду гость, а кто — не сказал. Я и гадала: кого же он привезет. И меньше всего ожидала увидеть вас. Совсем вы нас забыли, совсем. Очень, очень рада!

— И я тоже, Полина Викентьевна, — Майский с сыновней нежностью смотрел на женщину. — Как ваше здоровье?

— Скриплю помаленьку. На пенсию собираюсь, годы-то свое берут. А школу бросать жалко. Чувствую: не смогу жить без ребят, не интересно будет.

— Рано вам на пенсию. Вы прекрасно выглядите.

— Ценю вашу галантность, Александр Васильевич, но какое там, прекрасно. Я ведь уже бабушка. Да, да, не улыбайтесь, бабушка. Верочка вышла замуж и, не долго думая, произвела нас с Петей в звание бабки и дедки.

— Так это же очень хорошо, — засмеялся Майский. — Прибавилась семья, растет новое поколение.

— И я тоже говорю, — сказал Земцов. — А Поля все охает да ахает. Как они там, молодые-то. И пеленать-то, мол, дитя не умеют, и не гуляют, поди, с ним, и кормят не так…

— Полина Викентьевна — мать. Матери все такие.

— Вот Александр Васильевич понимает, а ты, Петя, нет.

— Конечно, где уж мне, — проворчал Земцов.

— С кем же вас поздравить?

— Внук. Петька. По мне нарекли, — в голосе Петра Васильевича прозвучала нотка гордости. — Сорви-голова. Лежит в коляске, гугукает. Спросишь: как дела, тезка? А он вместо ответа — цап за палец! И не отпускает. Улыбается, доволен: дескать, ловко я тебя сцапал.

— За кого же вышла Верочка?

— За школьного товарища, — охотно сообщила Полина Викентьевна. — И не подумала бы. Я его, Костю-то, с малых лет знаю. Часто бывал у нас. Верочка к нему всегда относилась с иронией, подсмеивалась. А он, вижу, молиться на нее готов. Только робкий. Вздыхает, молчит. Ей с ним скучно. Придет Костя, а Верочка: опять ты пришел? Ну, значит, поскучаем. Берет книгу, садится на диван и читает. А паренек и не знает, что делать. Ну, думаю, зря ты к ней ходишь, время теряешь. И вдруг объявляет: выхожу замуж за Костю. Я даже ушам не поверила. Вот ведь как бывает. Костя — летчик. Живут они в авиагородке. Часто ездят к нам или мы к ним.

— Поля, у нас времени мало, — нетерпеливо перебил Петр Васильевич. — Обедать будем?

— И поговорить не даст с человеком. Столько времени не видались, — недовольно проворчала Полина Викентьевна и ушла на кухню.

Земцов провел гостя в столовую. На столе, покрытом белой накрахмаленной скатертью, красовалась высокая хрустальная ваза с цветами, окруженная приборами и тарелками с закусками. За обедом говорили о разных пустяках. И все время Майского не покидало чувство странной настороженности и озабоченности, проскальзывающее в словах хозяев.