Чтение онлайн

Так началась ее новая жизнь.

Ближе к весне, по последнему санному пути на Зареченский прииск стала прибывать драга. Везли ее разобранную на специально подготовленных широких санях. Части драги сгружали у большой ямы в Глухом Логу. Когда-то здесь были первые неглубокие шахты, давно заброшенные. Майский намеревался расширить котлован, подвести к нему воду из Черемуховки и пустить здесь машину.

Солнце с каждым днем припекало сильнее, дороги раскисли. Лошади, выбиваясь из сил, тащили тяжелый груз, часто застревали на трудных участках длинного пути. Майский торопил возчиков, Буйного, который отвечал за перевозку драги. Во что бы то ни стало надо успеть перевезти всю драгу до начала распутицы.

В Зареченске мало кто знал, что такое драга, и никто не видал этой машины. Старатели приходили посмотреть на отдельные узлы и механизмы, ничего не могли понять и только недоуменно качали головами. Стали поговаривать, что теперь шахты закроют, рабочих распустят, останется лишь несколько человек обслуживать удивительную фабрику. Кто распускал такие слухи — неизвестно, только они встревожили зареченцев и быстро докатились до Слепова. Он пришел к директору прииска озабоченный. Подождал, пока ушли люди, и, когда они остались вдвоем, спросил:

— Слыхал, Александр Васильич, о чем в народе говорят?

— Равное говорят, — ответил тот, продолжая писать в большом блокноте, с которым не расставался.

— Ты о чем?

— О драге.

— Думаешь, не успеем всю перевезти до распутицы? — Майский ощутил легкое беспокойство.

— Может, и успеем. Только беспокоюсь я о другом: как бы сохранить в целости то, что уже привезли.

— Интересно! — директор бросил карандаш и откинулся на спинку стула. — Ты что же, Иван Иванович, думаешь, драгу растащат?

— И растащить могут. А главное, как бы не попортили. Кто-то пустил среди старателей слушок, будто, как только драгу соберут и она начнет работать, шахты закроют, а всех рабочих уволят. Понимаешь, какая штука?

— Понимаю, черт возьми! — Александр Васильевич встал, одернул гимнастерку и вышел из-за стола. Остановился перед Слеповым, засунув руки в карманы брюк и слегка покачиваясь на носках. — Но ведь это нелепость. На такой слух могут клюнуть либо круглые дураки, либо совсем темные люди.

— Насчет дураков брось, людей не обижай, — сердито сказал Иван Иванович и по привычке потер подбородок. — А вот неграмотных людей у нас много. Да и когда им было учиться? А неграмотного человека обмануть легко. Люба Звягинцева — наша учительница, недавно была у меня. Говорит: давайте организуем по вечерам занятия со старателями. Многому не научу, но писать, считать и читать обязательно. Между прочим, у этой славной девушки личное горе, трагедия даже. Сыромолотов Яков — сын старшего конюха, женился, а Люба его любит. На другой женился.

— И откуда ты все знаешь, Иван Иванович?

— Должность у меня такая, — задумчиво ответил Слепов, смотря в окно. — Конечно, Люба мне не говорила об этом. Да и тебя, наверное, приглашали Сыромолотовы на свадьбу. Вот бы еще двух-трех таких, как Люба, и можно открывать школу ликбеза. Я об этом давно думаю, да ничего путного придумать не могу. Люди у нас есть подходящие, но все заняты очень. Обещал учительнице с тобой поговорить и решить дело в ближайшее время. Ликвидации безграмотности партия сейчас придает огромное значение.

— Знаю, но ты отвлекся, Иван Иваныч.

Майский закурил и опять сел. Слепов тоже сел. Он окончательно поправился и теперь выглядел даже хорошо, несмотря на то, что много работал.

— Так вот, вообрази себя на месте этого неграмотного старателя. На прииск прибывает махина, именуемая непонятным словом драга. Ему сказали, что драга — золотодобывающая фабрика, она заменит труд сотен людей, работать на ней будут единицы, да и то специально обученные. Поверит старатель, что шахты закроют, а его пустят на все четыре стороны?

— Поверит, пожалуй, — согласился директор. — Но какой дьявол распускает такие нелепые слухи?

Слепов пожал плечами.

— Это, конечно, надо узнать. Но я о другом. Во-первых, по-моему, следует немедленно собрать рабочих и объяснить им, что такое драга. А во-вторых… поставь у драги охрану. Чем черт не шутит, когда бог спит.

— Ты прав, Иван Иванович, хотя мы с тобой и не спали, а черти все-таки пошутили, — Майский с силой придавил окурок в пепельнице. — Такие шутки могут обернуться бедой. Ведь если находятся люди, распускающие зловредный слух, то они же могут подговорить кого-нибудь искалечить машину. Может получиться как в Англии с луддитами, когда рабочие думали, что из-за машин они остаются без работы. Случись подобное с драгой, тут не только с меня, но и с тебя заодно голову снимут, тут такое поднимется. Но успокойся, Иван Иваныч, охрану я с первого дня поставил. Боялся, правда, другого: начнут таскать разные части машины, в хозяйстве, мол, пригодится. Готовь собрание, секретарь, потолкуем со старателями.

— Добро. Сегодня же и проведем.

Слепов ушел, а Майский вызвал начальника охраны Буйного, и начал в ожидании шагать по кабинету. Вот так, не ждешь-не гадаешь, откуда очередная беда. Ну, не беда — так неприятность. Интересно, кто распустил гаденький слушок? Большая часть драги уже прибыла в Зареченск, осталось перевезти еще некоторые узлы и, не мешкая, начать монтаж. Недели через две должны приехать и драгеры.

Пришел Иван Тимофеевич. Он только вчера прибыл с очередным обозом и снова готовился в дорогу.

Иван Тимофеевич немало удивился, когда Майский спросил:

— У тебя охрана на драге выставлена?

— А-то как же? Хоть драга не лопата, не унесешь, а раз приказ был — исполнил.

— Проверь, как она охраняется. Машина дорогая, не доглядим, могут испортить.

— Не пойму я что-то, Александр Васильич, — загудел Буйный простуженным голосом. — На кой шут ее портить? У кого рука подымется? Теперь не двадцатый год. Нынче десять лет Советской власти праздновать будем.

— И двадцать будем, а доживем, так и пятьдесят. Но враги у Советской власти пока еще не перевелись.