Огонь и сера
Шрифт:
Дерьмо уже чавкало под ногами, и сержант понимал: огласка пойдет такая, что чистыми останутся очень немногие. Убиенный, видите ли, еще при жизни успел прославиться на весь Саутгемптон – и далеко не с лучшей стороны.
– Сержант! – окликнул его лейтенант Браски. – Разве я не вам поручил закрыть место преступления полностью?! Шевелитесь уже, ну!
Ответом сержант утруждаться не стал, только принялся растягивать ленту вдоль живой изгороди. Как будто высоченных кустов и колючей проволоки не хватит, чтобы сдержать журналистов! Или они звери какие и от желтой ленты побегут, будто черти от ладана?
К поместью Гроува съезжались фургоны со спутниковыми тарелками. Где-то неподалеку занудно гудел вертолет. У ограждения на Дюн-роуд как снежный ком росла толпа орущих газетчиков. Не успели со стороны Сэг-Харбора и Ист-Гемптона подтянуться вспомогательный отряд и ребята из убойного отдела, как лейтенант в отчаянии бросил их сдерживать наплыв зевак, а особняк отдали в распоряжение экспертам-криминалистам. Да, не упусти он время, подумал сержант, работал бы сейчас с ними и, может быть, даже командовал.
Обклеивая изгородь, сержант дошел до пляжа, где любопытных сдерживало несколько полицейских. Публика, слава Богу, попалась вменяемая: люди тупо глазели на дом с вычурными окнами и покрытыми черепицей башенками. Бабье лето затянулось, и атлетического вида парни в передних рядах были одеты кто в шорты, а кто в плавки, словно вот так старались задержать приход настоящей осени. Эти раздолбаи притащили с собой ящик пива и «бум-бокс» и теперь попивали себе под музычку. Будто на тусовку явились. Глядя на плоские животы парней, сержант подумал: «Ну-ну, посмотрим, что пиво и чипсы сделают с вами годиков через двадцать». Наглядный пример он каждый день видел в зеркале.
Лейтенант цаплей расхаживал в стороне от экспертов, ползавших по лужайке и таскавших за собой металлические чемоданчики. Улик не предвиделось. «И на что я трачу таланты и опыт?! – сокрушался сержант. – Настоящая работа вот она, проходит мимо. Ладно, проехали».
Репортеры уже наводили прицелы камер, красавчики корреспонденты без умолку трещали в микрофоны, а лейтенант – вы не поверите! – бросив экспертов, устремился в их сторону, будто муха на свежую кучку.
Сержант покачал головой.
Завидев, как в сторону дома короткими перебежками между дюн движется человек, он сорвался с места и подрезал бегуна у края лужайки. Нарушитель оказался фотографом: наметив жертву – «убойщика» и домработницу на веранде – и припав на колено, репортер уже наводил резкость. Глядя, как удлиняется серо-стальной объектив, сержант невольно подумал: «Таким только слоних иметь».
Он накрыл камеру ладонью и мирно произнес:
– Давайте отсюда.
– Ладно вам, офицер. Ну пожалуйста...
С людьми, которые просто делали свою работу – будь они хоть трижды из прессы, – сержант всегда обходился вежливо, а потому просто сказал:
– Не хотелось бы конфисковывать у вас пленку.
Отойдя на несколько шагов, фотограф воровато щелкнул фотоаппаратом и бросился наутек.
Возвращаясь к дому, сержант почувствовал, как ветер разносит странный запах отработанных хлопушек и фейерверков.
Лейтенант в окружении репортеров наслаждался звездным часом. Такая возможность – выборы не за горами и шеф в отпуске, – грех не воспользоваться. Лучшего шанса высунуться и придумать нельзя, разве только убить кого-то самому.
Чтобы не мешать экспертам, сержант пошел в обход.
У пруда с утками, где он собирался срезать дорогу, одинокий турист в «гавайке», гигантских мешковатых шортах и солнцезащитных очках крошил в воду хлеб. Чудо в перьях. Октябрь месяц, а он вырядился так, будто навсегда застрял в первом дне лета, пережив прежде лет десять сплошных снегопадов и бурь.
Если к репортерам сержант относился терпимо, то заезжие искатели приключений вызывали у него исключительно ненависть и отвращение.
– Эй, вы!
Турист обернулся.
– Вы что себе думаете? Это место преступления, разве не знаете?
– Знаю, офицер, и мне ужасно жаль, правда. Но ведь...
– Ну и катитесь к чертям!
– ...Но ведь нельзя оставить уток голодными. Обычно их кормят, а сегодня...
Нет, ну точно идиот! Тут человека убили, а он – утки голодные.
– Документики предъявим.
– Да-да, конечно. – Мужчина принялся шарить по карманам. – Мне, право, неловко, офицер... – затравленно произнес он. – Как только я услышал о преступлении, сразу примчался сюда. Накинул первое, что попалось под руку, а бумажник, похоже, остался в пиджаке.
Его нью-йоркский акцент действовал сержанту на нервы. Гнать придурка в шею, подсказал рефлекс. Однако сержант не спешил. Никакой мужик не турист: во-первых, шмотки пахнут новьем, будто только-только из магазина, а во-вторых, сочетание цветов и предметов – просто страх божий. Небось нахватал только что в окрестном бутике.
– Так я пойду?
– Нет, не пойдете. – Сержант извлек из кармана блокнот и, открыв чистую страничку, послюнявил карандаш. – Живете поблизости?
– В Амагансетте. Снял дом на неделю.
– Адрес?
– Брикмэн-Хаус, на Уиндмилл-лейн.
Шляются тут, засранцы богатые.
– Постоянное место жительства?
– «Дакота», Вест-Сайд.
Сержант даже писать перестал. В голове мелькнула мысль: «Совпадение?!»
– Имя?
– Офицер, не стоит, это целая история. Лучше я все же пойду...
– Стоять. Имя? – И добавил с нажимом: – Пожалуйста.
– Это правда необходимо? Мое имя не каждый сможет прочесть, а вслух произнести... Удивляюсь, о чем только думала мама?!