Чтение онлайн

— Да? — с недоверием спросил Ри. — По чему ты понял?..

— Что это у нас? А по тому, что только Рыжий в пирог с капустой кладет укроп. И капусту не тушит, а отваривает. Это диетический вариант, для Бертика, ей нельзя жареное и жирное, печень и так десять раз протравлена…

Ри покивал.

— Скрипач, чего это ты затеял? — поинтересовался Ит с порога, едва открыв дверь. — И когда успел?

Рыжий вышел из кухни, вытирая руки полотенцем и приветливо улыбаясь.

— Достали? — поинтересовался он.

Ит кивнул.

— Отлично. А затеял… Сейчас объясню. Ри, дверь закрой… Мы ведь через несколько дней отсюда уходим. Теперь уже точно. А это… — Он замялся. — Это всё очень много лет было нашим домом. Я прав?

Ит и Ри молчали.

— Ну и вот, — не дождавшись ответа, продолжил Скрипач. — Это как… как подарок этому дому. Который мы бросаем. Скорее всего, навсегда. Потому что нас или убьют, или мы отсюда уйдём. Вот я и решил…

— Спасибо, родной, — Ит закусил губу. — Да, ты прав. Ты чертовски прав…

— Я знаю. — Рыжий скрутил полотенце в жгут. — Берта сейчас поспать легла, но… ребята, одна проблема, немного неожиданная. Она… ну, попробовала собрать вещи. Мы тут чуть не поругались. Я два часа объяснял, что никакие вещи взять не получится. Никак. Что мы… ну, как на тот свет. Все вместе. А на тот свет с вещами ни у кого не получалось. Она на меня обиделась… чёрт, просто не знаю. Потом снова плакала, просила… хочет кое-что сохранить, если нельзя взять, а как сохранишь, где? По-моему, она только сейчас начала осознавать, что мы такое затеваем.

— Рыжий, она больна. Ей очень трудно, — Ит вздохнул. — Постарайся понять её правильно, и ещё — мы поговорим с ней все вместе, обязательно. Сегодня же. А где мелкие, кстати?

— С ней спать пошли. И утешать, как я понял. Так, раздевайтесь уже, наконец, мойте руки и идите жрать.

— Сначала мыться, — попросил Ри. — Рыжий, мы там извозились, как свиньи.

— Догадываюсь, — покивал Скрипач. — Ладно, так и быть. Только быстро, а то суп остынет.

— Что у нас с переговорами? — спросил Ит.

— Завтра. Мы двое, — Скрипач усмехнулся. — Ри, тебе туда будет нельзя, прости. Ит, чего ты так на меня смотришь? Ты думал, я тут только полы мыл и еду готовил?

Это была наипохабнейшая баба, но, что удивительно, и этот кабак, и эта баба друг другу удивительно подходили.

Встречу представительница Альянса, с которой удалось связаться Скрипачу, назначила сама — пригласила в закрытый дипломатический клуб, что на Таганке. И Скрипач, и Ит сильно сомневались в том, что там будет возможно говорить о чём бы то ни было, но она настаивала — там, и только там.

Пришли, благо что идти было пятнадцать минут неспешным шагом. Она уже ждала — Скрипач виновато посмотрел на Ита, который, поняв, с кем придётся общаться, глянул на Рыжего так, что тот захотел провалиться сквозь землю.

— Никто другой не…

— Рыжий, потом. Всё потом.

…Последний писк моды — белое кожаное пальто с меховым воротником, сапоги на шпильках, рыжие кудри до плеч, килограмм косметики и, наверное, шестидесятый размер одежды — обладательница модных вещей, по всей видимости, была большой любительницей поесть. Вкусно и много.

— Марина, — представилась она. Опустила ресницы, густо намазанные синей тушью, улыбнулась — уголки напомаженных губ пошли вверх. — Очень приятно.

— Нам тоже, — сдержанно кивнул Ит. — Мы…

— Пройдёмте в кабинет. Не тут же разговаривать.

Нет, они отлично знали, что в городе есть с десяток таких ресторанов, но внутрь попали впервые — в подобные места им вход был заказан. Ни вывески, ни намёка на то, что в маленьком невзрачном особнячке находится… такое.

…Два зала внизу — столиков по шесть-семь на зал, приглушённый свет, вишнёвого тона ковёр на полу. Маленькая сцена, на ней — гитарист в алой рубашке и певица в цветастой юбке и расшитой кофте, что-то цыганской, ай-нэ-нэ, грудной низкий голос, с фальшивым надрывом, приторно-пусто… Запахи — жареное мясо, вино, водка, аромат каких-то специй, свежего хлеба…

Через залы Марина прошла к лестнице, задрапированной плюшевой занавеской, и стала подниматься — низкие ступеньки, ковровая дорожка, латунные держатели для ковра, дубовые перила. Роскошь, дурновкусие — век бы такого не видеть, до чего отвратительное место, но что поделаешь, приходится.

Кабинет оказался небольшой комнатой на втором этаже особняка. Овальный стол, покрытый белоснежной скатертью, диванчик на гнутых ножках в углу, вокруг стола — четыре полукресла с резными спинками, обтянутые атласной золотистой тканью. На столе ваза с фруктами, бутылка шампанского, бокалы, серебряная икорница, тарелка с сёмгой, блюдо с мясными закусками, хлеб, прикрытый льняной салфеткой.

— Садитесь, — кивок подбородком в сторону стола.

— Спасибо, — кивнул Ит. Скрипач тоже кивнул.

Сели.

— Забавно, — констатировала она. — Вот уж чего я никак не ожидала, так это того, что официалы придут к нам с подобной просьбой.

— Мы давно уже не…

— Это не имеет значения, — Марина ухмыльнулась. — Итак, у вас ситуация следующая. Вам нужно, если я правильно поняла, вывезти на лечение жену.

— Да, — кивнул Скрипач.

— И сами вы хотите по какой-то причине отправиться вместе с ней, — продолжила она.

Ит кивнул.

— Вы нас считаете совсем тупыми. Да? — Марина захихикала. — Мальчики, мальчики… это же чушь. Вы ведь даже сами себе сейчас не верите. Зачем пытаетесь обмануть меня?

Ит тяжело вздохнул.

— Мы не обманываем. Просто… говорим не всё. — Хорошо, что Скрипач догадался о том, что нужно молчать. Значит, и правда кризис закончился. — Как вы думаете, приятно ли быть тем, кем нас сделали? Да, мы действительно хотим вылечить жену. Но ещё больше мы хотим сбежать из тюрьмы, в которой пробыли последние восемьдесят лет.