Шрифт:
Глава 1
Ночная кобылица
Танди пыталась уснуть, но это давалось ей тяжело. Демон пока еще ни разу не проникал в ее спальню, но она опасалась, что однажды ночью он все же сделает это. Нынешней ночью она оставалась одна, а потому ей было тревожно.
Ее отец Кромби был грубым солдатом, не питавшим дружеских чувств к демонам. Но большую часть времени он проводил, охраняя короля в замке Ругна. Когда Кромби находился дома, это было замечательно; но дома он бывал редко. Он делал вид, что ненавидит всех женщин, но женился на нимфе и вмешательства других особей мужского пола не терпел. Танди оставалась в его глазах ребенком. Его рука немедленно оказалась бы в опасной близости от рукояти меча, заподозри он хоть на минуту, что какой-то демон ей докучает... если бы только он был здесь.
Последнее время ее мать Самоцветик занималась подготовкой гнезда оранжевых сапфиров у поверхности земли. Это было не близко, а потому она поехала на землерое, который мог прокладывать тоннели сквозь скалу, не оставляя отверстий. Они вернутся после полуночи. Это означало еще несколько часов одиночества, и Танди было страшно.
Она перевернулась на живот, закуталась в карамельно-полосатое одеяло, сбивавшееся в неудобный ком, и накрыла голову розовой подушкой. Это не помогло — она по-прежнему боялась демона. Его звали Бошир, и он умел дематериализовыватъся по желанию. Проще говоря, это значило, что он может проходить сквозь стены.
Чем больше Танди думала об этом, тем меньше она доверяла стенам своей комнаты. Она боялась, что любая стена, оставшаяся без наблюдения, может послужить входом демону. Она снова перевернулась, села и уставилась на стены. Демон не появлялся.
Бошира Танди встретила всего несколько недель назад — по несчастной случайности. Она играла большими круглыми синими рубинами — брак в работе ее матушки, рубинам полагалось быть красными, — и один из них покатился вниз по дорожке к подозрительным ромовым разработкам демонов — по слухам, эти существа занимались контрабандой спиртных напитков, и связываться с ними не стоило. Танди побежала за рубином — и угодила прямо в логово демона. Она боялась, что демон рассердится, а он вместо этого многозначительно посмотрел на нее, сдержанно улыбаясь, — что было гораздо хуже. С тех пор демон попадался ей на глаза раздражающе часто, глядя на нее так, словно у него на уме было что-то демонически особенное.
Она была не настолько наивна, чтобы не догадываться о природе этих мыслей. Нимфе, конечно, это польстило бы — но Танди была человеком и не искала демонических любовников.
Танди встала и подошла к зеркалу. Волшебный фонарь засветился ярче при ее приближении, так что теперь она могла рассмотреть себя. Ей было девятнадцать, но в ночной рубашке и шлепанцах она выглядела совсем ребенком — пряди каштановых волос в полном беспорядке от постоянных тревог, голубые глаза смотрят настороженно. Ей хотелось бы более походить на мать, но, разумеется, обычной женщине далеко до нимф с их прекрасными лицами и сногсшибательными фигурами. В сущности, нимфы хотят только привлекать людей вроде Кромби, считающих, что женщины годятся лишь для одного. А в этом одном нимфы не знают себе равных. Обычные женщины, конечно, тоже неплохи, но им приходится прилагать гораздо больше усилий. Они только портят все дело, придавая ему гораздо большее значение, чем нимфы, а потому оказываются неспособными продолжить начатое, полностью предавшись радостям и наслаждению. Проклятием женщин всегда было то, что они могут предвидеть последствия.
Танди вгляделась в свое отражение внимательнее, попыталась привести в порядок волосы, отбросила их назад, расправила ночную рубашку, выпрямилась. Она уже не ребенок, что бы ни думал ее отец. Однако особенно пышными формами она тоже не отличалась. От отца-человека она унаследовала острый ум и душу — в ущерб влекущей красоте и чувственности. Ее лицо, как она решила после некоторого размышления, было вполне привлекательным — дерзко вздернутый носик и полные губки, — но этого ведь недостаточно, чтобы сравняться с нимфой...
Демон Бошир, однако, полагал, что она вполне сойдет. Возможно, он просто не понимал, что ее человеческая составляющая делает ее не таким уж хорошим развлечением. Может, решил поискать экзотических приключений, сменить, так сказать, обстановку и попробовать что-нибудь интригующее своей новизной после сумрачных демонесс, способных принимать любое обличье — в том числе и животного. Говорят, они вполне могут выкинуть такое в самый интересный момент, но предполагалось, что ни одна обычная женщина даже представить себе такого не в состоянии. Танди облик изменять не умела, будь то в постели или вне ее, и, разумеется, вовсе не желала привлекать внимания демонов. Только как бы объяснить это Боширу...
Делать нечего — оставалось лишь снова попытаться заснуть. Придет ли демон, нет ли — повлиять на это Танди не могла. А значит, незачем и волноваться понапрасну, верно ведь?
Танди лежала среди хаоса, в который превратилась ее постель, и волновалась. Она закрыла глаза и замерла, притворяясь спящей, но чутко прислушиваясь. Может, через некоторое время удастся уговорить себя уснуть по-настоящему.
У противоположной стены что-то вспыхнуло. Танди заметила это сквозь почти сомкнутые веки, и ее маленькое тело застыло. Это был демон; он действительно пришел.
Через мгновение Бошир полностью материализовался в комнате. Он был большим, мускулистым и широким, с толстыми рожками, растущими изо лба, и нечесаной бородой, придававшей ему сходство с козлом. Ноги оканчивались копытами; хвост был не слишком длинный, с заостренным концом. Было в его внешности нечто сумрачное, выдававшее его демоническую природу, какой бы облик он ни принял. Глаза его походили на пластины дымчатого кварца, сквозь которые можно было увидеть, как течет бесконечная река лавы. Когда что-либо привлекало внимание демона, сумрачное багровое пламя в глазах разгоралось ярче. По дьявольским стандартам он был достаточно привлекателен, и многие нимфы дорого бы дали за то, чтобы оказаться на месте Танди.
Танди надеялась, что, увидев ее спящей и в столь встрепанном виде, Бошир уберется восвояси, но понимала, что этого не произойдет. Он счел ее привлекательной — или по меньшей мере доступной, — и ее отрицательный ответ не возымел никакого действия. Демоны привыкли к отказам — от отказов они прямо-таки расцветают. Говорят, если демонам предложить выбор между совращением и изнасилованием, они предпочтут второе. Демонессы тоже. Разумеется, им самим такое не грозит: если демонессе не понравится подобное обращение, она просто растворится в воздухе. Что, кстати, могло быть еще одной причиной интереса Бошира к Танди: уж она-то не могла дематериализоваться! Изнасилование было возможно.
Может быть, если бы она старалась привлечь его, он оставил бы ее в покое. Ему, по всей вероятности, надоели податливые женщины. Но Танди не могла заставить себя прибегнуть к этой уловке: что станет с ней, если хитрость не сработает?
Бошир, нехорошо ухмыляясь, приблизился к постели. Танди ждала по-прежнему почти с закрытыми глазами. Что делать, если он до нее дотронется? Она была уверена, что крики и сопротивление только воодушевят демона, заставят его глаза загореться противоестественным вожделением, — но что ей еще оставалось?..