Чтение онлайн

— Я всегда гляжу в оба. Гляжу на каждую ловушку.

— А я буду не там, — сказал инспектор. — Я буду у вас за спиной.

Рой рассмеялся, будто только и ждал случая, а инспектор улыбнулся:

— Знаете, на ваш участок многие зарятся.

Рой кивнул:

— Ну и пусть берут. Он выловлен дочиста.

— А как же вы ухитряетесь брать с него добычу?

Рой потер руки и с довольным видом стал покачиваться в своем кресле:

— Пойдемте, выпьем со мной, инспектор. Может быть, вам удастся напоить меня и выведать все мои секреты.

— А они мне и так известны. Опасные секреты. Они втянут вас в беду. Вы когда-нибудь платили подоходный налог, Рой?

Рою показалось, что страннее вопроса он от инспектора никогда не слышал.

— А я не припомню, чтобы мне кто-нибудь предлагал платить его, — сказал он.

— Это не отговорка, — заметил инспектор.

Рой чувствовал, что тут какая-то ловушка, вырваться из которой ему не под силу.

— Мне кажется, что я зарабатываю недостаточно, чтобы меня обложили подоходным налогом, — осторожно сказал он.

— Вполне достаточно! — настаивал инспектор. Он плотнее уселся в кресло. Вот как легко припереть Роя к стене, чего ему хотелось уже двадцать лет! Он прекрасно понимал, что Рой чувствует себя выслеженным, пойманным и приговоренным. Но не этого он добивался. Инспектор захохотал при мысли о козырях, которые были у него в руках, но которыми он не хотел пользоваться. — Не беспокойтесь, Мак-Нэйр, — сказал он официальным тоном. — Мне дела нет до подоходного и прочих налогов. Мне другое надо: поймать вас врасплох с незаконными мехами. Подумаешь, подоходный налог! — он захохотал, хлопнул Роя по коленке и снова захохотал, наблюдая, как тот приходит в себя.

А Рой был сыт по горло. Он встал, собираясь идти.

— Только не попадайтесь мне вместе с Мэрреем или с Зелом Сен-Клэром, — добавил инспектор. — Я знаю, они пользовались вашей хижиной, и если я захвачу их там, так и вас в придачу.

Рой еще не простил инспектору его странной шутки с подоходным налогом.

— Только если соберетесь в эту зиму, — сказал он, — остерегайтесь. У меня вокруг хижины расставлено несколько медвежьих капканов. Ко мне туда повадился какой-то черный медведь. Так что будьте осторожны, инспектор.

— Медвежьи капканы и нечаянная пуля! Ладно, буду осторожен, Рой. Вот, возьмите. Сберег специально для вас. — Он протянул Рою пачку противопожарных плакатов, зная, как ему нравится их броский драматизм. — Когда собираетесь обратно в лес?

— Еще не знаю.

— Я думаю, это зависит от того, насколько вы напьетесь.

Это зависело от Сэма, но Рой не собирался докладывать об этом инспектору. При мысли о Сэме Рою действительно захотелось еще выпить, но он знал, что сначала надо уладить дело с Сэмом. Не поддаваясь искушению, он прямо из конторы инспектора пересек улицу и железнодорожное полотно, прошел мимо церкви и, перевалив несколько гранитных гряд, добрался до фермы Джека Бэртона.

— Миссис Бэртон! — позвал он с порога. Внутрь он не входил. Ему трудно было вот просто так войти в дом, даже в дом Джека. Он только просунул голову в дверь. — Где Джек, миссис Бэртон?

Вышла миссис Бэртон, робкая, неряшливо одетая женщина с незначительным лицом; маленькое, доброе существо.

— Здравствуйте, Рой, — сказала она. — Джек где-то возле сарая. Как поживаете?

— Прекрасно. А как ваша семья?

Она вспыхнула, видимо потому, что было ясно предстоящее вскоре увеличение ее семьи.

— Джек чинит сарай, — снова перевела она разговор на своего мужа.

Рой сдвинул на затылок свою суконную кепку и отправился искать Джека.

Тот, взгромоздившись на лестницу, выравнивал и закреплял дранку на крыше сарая. Сарай был ветхий, дощатый, на сосновых столбах. На месте некоторых истлевших столбов зияли дыры, оставшиеся столбы едва поддерживали крышу. Дом был тоже крыт дранкой, а стены слеплены из гладкой и твердой глины. Дом, высокий сарай с коровником, приземистый свинарник — все теснилось на голом, открытом ветрам клочке земли. Единственное дерево, молодая сосна, одиноко росло у проволочной изгороди, уходившей по склону к дороге. Хозяйство выглядело дряхлым и запущенным, но вблизи его оживлял гомон жилья — детский плач, лай собаки, визг поросенка, мычанье коровы — все эти звуки и запахи фермы.

— Смотри, не свались и не развали эту кривулю, — закричал Рой Джеку. — Слезай, пока не подул ветер и не унес тебя вместе с твоим сараем.

Джек Бэртон не двинулся с крыши, он закреплял гвоздем дранку и выругался, когда она расщепилась. Тогда он слез на землю, засунул молоток в задний карман, а плоскогубцы — за пояс, придав этим объемность своей гибкой, тощей фигуре.

— Ну, этот сарай не сдует, — сказал Бэртон. — Я нарочно оставляю наверху прорехи, чтобы ветер свободно проходил, только поэтому он и держится.

Рой поглядел на прорехи.

— А ловкий ты фермер, Джек, — сказал он в раздумье. — Жаль, что мой Сэм никак не справится с фермой.

— Он просил тебя остаться на зиму?

Рой кивнул.

— Он уже недели две назад говорил, что собирается просить тебя. Но я думал, что он не решится. Так ты останешься?

Они зашли в сарай, чтобы укрыться от ветра. Там было темно и пусто и стоял едкий запах перепревшего навоза. В стойле слышалось только мычанье годовалой телки, гулко отдававшееся от высокой крыши. Несколько свиней копались в загоне возле двери, но больше в сарае ничего не было. Позднее, ближе к снегу, сарай заполнится скотиной — свидетельством фермерских успехов Джека Бэртона: пять коров, шесть свиней, две лошади, две козы и пять клеток ангорских кроликов. Все это втиснется в сарай и будет отогреваться собственным теплом и дыханием.

— Ума не приложу, что будет с фермой, если я не останусь, — медленно проговорил Рой. Чтобы на что-то решиться, он ждал помощи от Джека, но знал, что Джек не может ему ничего присоветовать: ни да, ни нет. — Беда еще вот в чем, — продолжал Рой. — Сэму взбрело в голову, что на всей Гуронской полосе надо поставить крест и что для мелкого фермера здесь все кончено. — Он подождал, надеясь, что Джек будет отрицать это, отрицать, что вся их округа умерла.

— А он прав, Рой, — сказал Джек, и оба они посмотрели через узкую полоску пашни на лес, который простирался на север к полярным снеговым пустыням. — Мелкие фермы отжили свой век, ими теперь не проживешь.