Охотник
Шрифт:
Дженни закрыла лицо руками:
– Ты сумасшедший.
– Я могу осуществить твои самые смелые мечты, Проси, что угодно. Быстрее, я не делаю таких предложений дважды.
Дженни плакала. От его тихого, но настойчивого голоса у нее почему-то кружилась голова. Она чувствовала: еще немного – и она… бросится в его объятия.
– Ну же, Дженни, пока мы друзья. Возможно, позже все будет не так безоблачно. Я не хочу причинять тебе боль, но, если ты меня вынудишь, я не буду раздумывать. Так позволь мне сделать тебя счастливой прямо сейчас. Уступи мне. Рано или поздно все равно придется.
Дурман рассеялся. Голова внезапно перестала кружиться.
– Почему же? – поинтересовалась Дженни.
– Я никогда не проигрываю.
Дженни всегда было легко рассердить, но и прощала она быстро, забывая обиды, – словно облачко набежит в летний день, и вот уже снова сияет солнце. Но сейчас в ее душе медленно росло и крепло новое, незнакомое чувство – ярость.
– Осторожнее. Дженни, – предупредил Джулиан.
– Я никогда не уступлю, – спокойно сказала она. – Предпочту умереть.
– Надеюсь, до этого не дойдет, хотя может случиться все, что угодно. Раз уж ты решила играть, я не в силах изменить правила. Твоих друзей ждут страдания.
– Что?!!
Он укоризненно покачал головой:
– Дженни, Дженни. Неужели ты так и не поняла, что происходит? Они добровольно решили рискнуть. Теперь пожинают плоды.
Он повернулся, чтобы уйти.
– Подожди!
– Поздно. Я дал тебе шанс, ты его отвергла. Мы начинаем.
– Но…
– Вот тебе загадка:
Я – с двумя двух слиянье. Прохладен и жарок. Я – в природе вещей, я – бесценный подарок. Я – начало начал, я и грешен, и свят, И охотно сдаюсь, если силою взят.Дженни тряхнула головой:
– Это загадка о том, кто ты такой?
Джулиан рассмеялся:
– Нет, это загадка о том, что мне от тебя нужно. Отгадаешь – освобожу одного из твоих друзей.
Дженни постаралась запомнить слова, хотя не видела в них смысла, к тому же присутствие Джулиана мешало ей сосредоточиться.
На протяжении их разговора он не утратил своего шарма и нарочитой вежливости. И еще – он явно наслаждался игрой.
– Имей в виду: все ушибы и раны в этой игре настоящие. Если ты погибнешь в одной из комнат – погибнешь взаправду. А один из вас не сможет дойти до конца.
Дженни вскинула голову:
– Кто?
– Догадайся сама. У одного из вас, похоже, недостаточно сил для игры… Да, кстати, я забыл сказать про время. Дверь в башне – выход в твой мир – закроется на рассвете, ровно в шесть часов одиннадцать минут. Не успеешь – навсегда останешься здесь, так что не теряй времени даром. Вот тебе мой совет.
Раздался бой невидимых часов. Дженни считала удары. Десять.
Джулиан исчез.
Мертвая тишина. Бахрома на зеленом бархатном абажуре слегка покачивалась. Оказывается, достаточно остаться одной – и она уже паникует. В полном одиночестве, в доме, которого на самом деле нет!
«Нельзя терять самообладания. Думай. Осмотрись. Может быть, выход найдется».
Девушка подошла к окну, раздвинула тяжелые синие шторы и остолбенела. Некоторое время она стояла молча, широко paспахнув глаза и затаив дыхание. Потом рывком задернула шторы и прижала их руками к стеклу, стоило невероятных усилий отпустить бархатную ткань, после чего она торопливо попятилась. Ни за что на свете она не решилась еще раз выглянуть в окно.
Первобытный хаос. Что-то похожее на пейзаж эпохи ледникового периода кисти выжившего из ума импрессиониста: снежная буря, сквозь которую едва просматривались какие-то неуклюже передвигающиеся массивные фигуры; синие и зеленые вспышки молний, на мгновение озаряющие ледяную пустыню, по которой ползут странные скорчившиеся существа; острые вершины скал, ввинчивающиеся в пустое белое небо.
Человек здесь не выжил бы и минуты.
«Неужели ад холодный? А я думала, что там пекло. Смешно. Майкл оценил бы эту шутку», – Дженни почувствовала, как нос и глаза защипало от слез.
Обняв себя руками, она стояла посреди пустой комнаты. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой одинокой… Или такой напуганной? Как ей сейчас недоставало друзей! Не хватало смелости Ди, остроумия Майкла, рассудительности Одри. Даже с Саммер она чувствовала бы себя уверенней, и с Заком тоже. Ей очень хотелось понять, что же случилось с Заком, почему он был сам не свой. За те годы, что Дженни его знала, он никогда не вел себя так странно.
Но больше всего ей недоставало Тома. Она сосредоточилась на мысли о нем. Он в беде. Бог знает, какие страдания он терпит сейчас: Джулиан ведь пообещал «особо позаботиться» о ее приятеле. Упрек самой себе возымел действие, внутренний голос, нашептывавший Дженни, что она бессильна, смолк.
Джулиан сказал, что все зависит от нее.
Ну что ж. Дженни собралась с мыслями и поняла, что должна куда-то идти. Но куда? Надо вспомнить планировку картонного домика. Вход в гостиную находился в конце длинного коридора на первом этаже. А в противоположном конце того же коридора – лестница.
«На самом верху», – сказал Джулиан.
Дженни пошла по освещенному свечами коридору мимо портретов в золоченых рамах, осуждающе взиравших на нее.
Вот и лестница. Широкая, покрытая ковровой дорожкой. В ней не было абсолютно ничего зловещего, и тем не менее Дженни не могла заставить себя ступить нее.
«Если что – развернусь и убегу», – думала она.
Ей все еще казалось, что достаточно обернуться в гостиную и путь домой будет найден. Но умом она понимала, что в гостиной ей больше нечего делать. А о том, чтобы открыть входную дверь, она боялась даже подумать. Остается одно из двух: либо притаиться и ждать, либо идти вперед.
Дженни осторожно поставила ногу на первую ступеньку и медленно, шаг за шагом, поднялась наверх. Здесь царил полумрак. В темноте Дженни не видела ни входа, ни выхода из коридора, в котором оказалась. По стенам довольно далеко друг от друга были развешаны бронзовые подсвечники, но свечи горели неярко. Дженни не могла припомнить этого коридора в картонном ломе. В какой-то момент это место напомнило ей дом с привидениями в Диснейленде. Как и любой ребенок из Южной Калифорнии, Дженни не раз была в Диснейленде и хорошо там ориентировалась. Она шла, касаясь пальцами стены, как вдруг заметила в дальнем конце коридора какое-то движение.