Чтение онлайн

Чует он, ха! Да без удачи в Злом Лесу лучше сразу на осине повеситься. А уж в Руине и того хуже, там-то повеситься не на чем.

Я выхожу за дверь, и нос к носу сталкиваюсь с солдатом. А может, даже и с командиром — уж больно вид грозный. Да и кираса у него получше, поновее, во всяком случае.

Солдатский командир сверлит меня внимательным взглядом, неодобрительно косится на лук. Я на миг словно вижу себя его глазами, грубой выделки рубаха, драные в двух местах штаны (не забыть залатать вечером), зато лук — загляденье. Эльфийская работа, еще прадеду моему подарили за особые заслуги, такой, небось, и в столице поискать еще. Всегда поражался, как хрупкие на первый взгляд эльфы тугую тетиву натягивать умудряются. Не иначе, секрет какой знают, эльфы по этой части известные мастаки.

— Охотник? — спрашивает человек в новой кирасе, наверное, солдатский командир, от лука глаз не отводя. Нет, е-мое, гусей пасу!

— Охотник, — соглашаюсь я.

— Из такого лука уток бьешь? — обидно ухмыляется солдат. И совершенно зря, уток я из него тоже бью, коли подворачиваются. Или мне что, два лука с собой таскать?

— Угу, — солдат нарывается, но мне отвечать нельзя. Объяснять же столичному солдафону что к чему, нет никакого желания. Не нравится он мне, а я не нравлюсь ему. Вот и хорошо, только бы не цеплялся. У меня хоть терпения и хватает, а все лучше судьбу не искушать.

— Ты с Излоном идешь в Руину? — интересуется мой как бы собеседник. Если хамство и наглые подначки беседой считать.

— Ну, я, — отвечаю пока еще спокойно. Кажется, я немного разозлился, вот диво-то. Нет, дружок, ты меня подначками не достанешь.

— Господина мага приведешь живым и невредимым. Его ученика — тоже. Понял, охотник? Иначе увидишь над своей деревней столб дыма. Все, свободен.

Что я там о терпении говорил? Охотнику без него — никак. Как-то присел я за деревом иголку сосновую из сапога вытащить, а из кустов — серый злыдень. Молодой еще, но уже в соку, такой медведя на раз порвет. Хорошо, что ветер от него дул, иначе отгулялся бы я навсегда, злыдня с одной стрелы уложить ну, никак не возможно. Ровно как и с двух, и с трех.

Так вот, замер я с сапогом в руке, а зверюга садится ровно в пятнадцати шагах от меня (сам потом мерил, знаю точно) и начинает блох гонять.

А подо мной муравейник случайно так оказался. Так вот, пока тварь не убралась, я не шелохнулся даже, так и сидел пень пнем. Потом сапог на ногу не налез, так искусали меня насекомые, но выдержал же, сумел все-таки.

Это я к тому, что терпения мне не занимать, еще и своего одолжить могу. Как правило. Но вот этот господин столичный меня просто достал.

— Если я, господин хороший, увижу что ты или солдаты твои земляков моих обижаете, то кое-кто до столицы может и не доехать.

Поймет намек или нет? Все-таки они тугодумы, столишные-то. Нет, вроде, понял, побагровел весь, как рак-неудачник и за меч схватился. А я, соответственно, за лук. Так и стоим, в гляделки играем.

— Вот тут охотнички какие, — цедит сквозь зубы солдатский начальник. — Самые, что ни на есть бунтовщики в здешней глуши окопались. Ну, ничего, у королевской власти руки длинные, доберется еще до тебя…

Я гадко усмехаюсь прямо ему в лицо.

— Еще слово скажешь, и маг твой в одиночку добираться будет. Посмотрим, как ты с ним объясняться станешь, когда я ему причину выложу.

Начальничек малость присмирел, смотрит на меня задумчиво, меч отпустил.

— Ладно, приятель, — говорит примирительно, — Я погорячился, ты тоже погорячился. Давай забудем и начнем по новой. Если маг или ученик его погибнут, мне хоть на край света беги, хоть в петлю головой. Все равно найдут и допросят по всей строгости.

— И в петле найдут? — сомневаюсь я.

— И в петле, — вздыхает солдатик. — В столице некроманты знаешь какие? Надо будет, из могилы поднимут, да спросят, отчего это я господина мага не уберег. А особенно, ученика его. Уж не знаю, чем он так ценен, но если за мага голову обещали оторвать, то за паршивца мелкого — все остальное. Так что, ты уж будь добр, сбереги обоих.

Во как заговорил! Чисто краснобай или, как их в столице зовут, флудер. Спаси-сохрани, без тебя все пропало. Ладно, за магом и девчонкой я присмотрю, а то как бы и в самом деле беды не вышло. Или лучше поворот господину Излону дать, нужна ли мне такая обуза? Тут вдвоем бы с Медвежонком пройти суметь, а уж вчетвером куда труднее будет. С другой стороны, маг ведь, не кто-нибудь. Повелитель стихий, властелин тайных сил. Может, с ним Злой Лес пройти — все равно, что соседу на крыльцо плюнуть, а в Руину слазить — не труднее, чем ведро из колодца достать?

Ладно, слово дал — назад забирать не гоже. Да и золото — где я еще столько получу? А главное — что уж себя обманывать? — интересно мне с магом в поход сходить. Какая же охота без куража да риска?

Я киваю солдату, схожу с крыльца. Так, зелья куплены, полезные мелочи — тоже, наконечники у кузнеца забрал. Надо, стало быть, в святилище заглянуть, предков почтить. Да еще стрелы подготовить впрок, посидеть, помудрить над ними. У кузнецов, конечно, свои секреты, а у охотников — свои, дедами-прадедами завещанные.

Да и поспать бы несколько часов не мешало, в лесу не больно-то отдохнешь. Так что, не буду терять времени. Не так уж его у меня и много, честное слово.

В святилище пусто, разгар рабочего дня, кому в голову придет молиться? У дальней стены, у алтаря предков, стоит старая Лерри, губы беззвучно шевелятся. О внучке своей молит предков, малышка тяжело больна, и неизвестно, выживет ли. Знахарь только руками разводит, не в его силах бедняжку вылечить. Стало быть, только на светлых богов надежда, да на предков. Может, помогут, не дадут малышке пропасть.

Жертвую предкам, затем Рендому-удаче, кланяюсь с благодарностью Хозяйке Чужих Перекрестков.

И подхожу к статуе Звела, бога охоты. Он ко мне расположен, хранит от бед и несчастий, дает богатую добычу, которой я с ним делюсь, не скупясь.

Серебристая шкурка лисопарда ложится на алтарь. Статуя, сработанная грубо и неумело (нет у нас в деревне скульпторов, что же делать), смотрит на меня одобрительно, как обычно, молчит. О чем богу со мной говорить? Советы давать — так я, вроде, и сам все знаю, правда, не всегда это самое «все» применить получается. Наставления давать? Не люблю, когда мне морали читают да жизни учат. Пусть ошибок наделаю, шишек набью, зато по своей вине, обижаться не на кого. А благословение его… я его и так почувствую, без всяких слов.