Шрифт:
Миграция стада и успех охоты неразрывно связаны: канаты — узлами.
Сотни тысяч леммингов спешат на юг: их отлавливают и пожирают собаки и кошки, давят протекторы авто и подошвы домохозяек.
Орды самых обычных белок переплывают Амур: безумный поиск чего-то неизвестного — там, на севере… — лучше? больше? чище? Шерсть и лапы стираются в кровь, на каждом зверьке путешествуют энцефалитные клещи. Эпидемии не избежать.
Олени, саранча…
Умные люди в белых халатах неустанно твердят: причина миграции — отсутствие достаточного количества корма, а, значит, зверушки вынуждены спасаться бегством, чтобы не умереть от голода.
Чтобы не умереть.
Поиск жизни.
Однако Охотник придерживается другого мнения: не жизни, нет, — поиск мучительной смерти.
Первого хищника он обездвижил без малого три года назад. Это было прекрасное животное: идеальный обтекатель и оранжевый окрас. Редкая в здешних краях порода Лаверда 75 °Cтрайк. Мгновенно, без агонии — яркая вспышка — горячий труп. …зверь свалился на бок. Двойным дисковым тормозам даже с помощью четырёхпоршневых плавающих скоб не удалось остановить скольжение. Огонь взвился из-под крышки короба воздушного фильтра, забрызгав асфальтовую тропу расплавленным пластиком бака. Взрыв. Диагональная рама, дельтабокс, зависла в лианах троллейбусных проводов. Тройные спицы покорёжило и вырвало из креплений…
В утренней газете, водя по строкам пальцем и шевеля губами, Охотник прочёл некролог и заключение экспертов: всему виной неправильная настройка микропроцессора в EFI, мол, углеволоконная выхлопная система…
Господи, как же он радовался тогда! — первый, прибитый сажей, трофей занял достойное место в его комнате. Потом их было много — трофеев и радостей. И всегда — горечь побед на кончике языка…
Он чувствовал себя Царём Природы, Мстителем и Долгожданным Мессией: он вернёт Людям их законную экологическую нишу!
Глупо, как глупо…
Друзья не разделяют увлечений Охотника. Потрошитель постоянно рекомендует испробовать азарт удушения малолетних привокзальных проституток, а Огонёк хвастается коллекцией спичечных коробков, с помощью которых ему удалось дотла обуглить две синагоги и шесть церквей.
— Подходишь к ней — пальцы веером, сопли пузырями — и намекаешь: не желаете ли прогуляться по интимному вопросу? А она: чего-чего. А ты ей полста "зелёных" под нос на! и тащишь в кустики… — Потрошитель любит рассказывать о ратных подвигах на женском фронте. — Сделал дело, шнурочек вот этот, от кроссовки, обратно заправил — и ходу домой: вспоминать и наслаждаться. А ты говоришь — охота…
— Ничего вы, парни, в колбасных обрезках не понимаете. — Огонёк смачно прихлёбывает из керамической цветастой чашки. — Настоящее удовольствие: когда само занимается, без бумаги и бензина. Вот это высший класс!
Охотник не спорит: бесполезно. Молча идёт на кухню и втыкает вилку китайского пластмассового чайника в итальянскую евророзетку. Местная, белёсая от хлорки вода быстро закипает. Шлепки тапочек по линолеуму. В комнате Охотника, его рабочем кабинете, — толстый слой полумрака. Друзья пялятся в раскрытые рамы окна: весна.
Охотник, улыбаясь чему-то очень интимному, берёт с дальней полки трофейный шлем. Гладит кончиками пальцев.
Хороший шлем, уникальный. Прочность волокна — ни единой трещины! и это после знатного удара о бровку! — не вызывает сомнений. Полный комплект: и система контроля воздуха с шестью портами для обеспечения максимального уровня вентиляции, и упругие вставки для щёк, и подкладка из особой ткани, с ячеистой сотовой структурой, усиленная перфорированной пеной.
Хороший шлем. Дорогой, наверное. Баксов триста, небось. Или все четыреста. Красивый рисунок: молния. …друзья пьют чай с малиновым вареньем. И никакого алкоголя.
Вечная занятость и, особенно, семья ограничивают его свободу (единственный мужик на четверых баб): времени для хобби пшик, слишком мало. Час, может два, в неделю. Однажды запутавшись в сетях быта, не вырвешься…
Ритм движения и маршруты миграции "Оборотень"-популяции зависят от времени суток, года и влажности воздуха: активность группы значительно возрастает ближе к наступлению темноты; зима безжалостна к нежным телам — в спячку, ждать весеннего тепла; лужи на асфальте также существенно влияют на привычный график миграции.
Такова жизнь. Законы природы — не попрёшь.
Отдельные, пока разрозненные зверушки собираются в стаю у кормушки-ресторана "Харлей Дэвидсон-клуб".
Охотник знает: хозяева кормушки специально приманивают злобных городских тварей. Точнее, наездников этих тварей — приманивают бесплатным кофе и привилегией не снимать, входя в берлогу, верхнюю одежду.
Экипировка отечественных наездников мало чем отличается от американских "в мире животных": та же настоящая клёпаная кожа косух и черепастые банданы. Но есть, конечно, и отличительный признак популяции: эмблема — оскаленный волк. Ещё чуть-чуть — и прямо-таки "Hell's Angel", ха-ха.
Охотник потратил почти два месяца, наблюдая за "оборотнями". Он подобрался предельно близко к стае: пил с тупыми наездниками горькое невкусное пиво и числился чуть ли не почётным кандидатом для вступления в клуб. С ним подчёркнуто степенно здоровались за руку и, удивляясь, уважали: ведь он запросто мог поддержать беседу, к примеру, о недостатках и достоинствах ИM3-8.107. Или поучаствовать в особо ожесточённом споре:
— Фэт Бой — это основа. Роуд Стар — жалкое подражание!
Категоричность утверждения более чем предвзята: если ягодицы прижимают сидушку этого самого Фэт Боя, говорить что-либо иное, всё равно как плюнуть в собственный компот.
— Возможно. Но точно не жалкое. — Хитрый прищур, спичка перекатывается от левого уголка рта к правому.
— Объяснись, — подобным тоном вызывают на дуэль, предварительно хлопнув мордашку негодяя надушенной французским парфумом перчаткой.
— Ну… для начала: Толстячок на высоких оборотах вибрирует значительнее Звезды. Возможно из-за меньшего объёма движка…
— Далась тебе эта дрожь!
— Согласен, ерунда вроде. Если бы не одно но: от вибрации раскручиваются гайки и болты…