Чтение онлайн

— Здесь давно никто не ходит под вашим флагом, капитан, — напомнил Жагрин. — И страны вашей здесь тоже давно нет. Что вы собрались защищать в таком случае? И чем? Я немного знаком с возможностями вашего корабля, капитан. Изучал их когда-то на курсах в качестве исторического примера. Это ведь малый десантный, правильно?

— Малый десантный, — подтвердил Сыч.

— О вооружении говорить не будем. Вооружение мощное, тут не поспоришь. Но боекомплект к нему, сколько бы его ни было, имеет привычку заканчиваться. Часто в самый неподходящий момент. Да это вам, капитан, и без меня хорошо известно. Один активный бой, и вы пустые. А пополнить БК вам неоткуда. Уйти от преследования даже при вашей скорости, не получится. Вы ведь, если не ошибаюсь, только шестьдесят узлов в час делаете, верно? — капитан, внимательно слушавший Жагрина, согласно кивнул. — Экранопланы намного быстрее, — заметил бригадир. — Нагонят в два счёта. Да и с топливом у вас напряжёнка. Тут даже сомневаться не приходится. Добро, если миль хотя бы на пятьсот осталось. Дозаправиться вам негде. Даже обычной соляркой. Да и не подходит она вашим движкам, если мне память не изменяет. Так что защитник из вас, капитан, прости за откровенность, никакой. Сами себя защитить не сможете. А больше вам тут защищать некого. Не нуждается тут никто в вашей защите. Такой вот расклад получается, — закончил Жагрин.

Зотагин был согласен с каждым словом бригадира. Тем более сейчас, когда он всё расписал буквально по пунктам. Без привычного для него армейского юмора, отчего приведённые доводы казались более вескими. Не поспоришь. Но у капитана на этот счёт было другое мнение.

— Мы приняли присягу и теперь обязаны, в соответствии с данной нами клятвой, достойно исполнить свой воинский долг, — без пафоса, но веско, будто вколачивая в сознание присутствующих каждое слово, произнёс командир корабля. — Существование России сомнению не подлежит, и мы здесь тому подтверждение.

—Верность присяге оспаривать не буду. Сам в своё время присягу принимал и чту её по-прежнему, даже сейчас, давно оставив службу, — примиряюще сказал Жагрин. — Я о другом. Вы ведь не собираетесь с командой из тридцати человек выступить против всего мира? Это самоубийство, капитан. Вас сметут в первом же бою.

— Пусть вас это не беспокоит, Арсений Иванович, — собрался уходить капитан. — Вы со своими товарищами в самом ближайшем времени сойдёте на берег. Распоряжение будет отдано. Не скажу, что был рад нашей встрече, но за прояснение ситуации благодарен. Честь имею! Идёмте, Игорь Сергеевич.

— Подождите, — остановил их Жагрин.

— Что ещё? —обернулся от двери Сыч.

— У меня к вам встречное предложение, капитан. Доставьте нас на Урал, а потом уж воюйте, сколько душа пожелает. В конце концов, это ведь вы сбили прилетевший за нами вертолёт, — напомнил Жагрин. — Теперь, как говорится, пусть долг платежом булькнет.

— Даже речи быть не может. Вашим геологам придётся искать другое такси.

— Они не геологи.

— Насколько я помню, недавно вы утверждали обратное. Что за игры, Арсений Иванович?

— Шпионские, капитан. Возможно, с научным налётом. Точнее не скажу. Не знаю. Но подозреваю: что-то у китайцев здесь нечисто. Раз американцы ими заинтересовались.

— А с паромом это никак не связано? — неожиданно для себя спросил Зотагин.

— С каким паромом? — заинтересовался капитан.

— Ерунда! — отмахнулся Жагрин. — Выдумки! Кому он тут нужен, паром этот!

— Может и выдумки, — не стал спорить с бригадиром Зотагин. — Только Голубчик говорил, будто блогеры, что о пароме писали, все вдруг куда-то разом пропали. Как испарились. И тему о пароме никто больше не поднимал. Словно запретили. Вон и Тихон с Павлом про паром слышали. Тоже от Серёги. Перед самым отъездом, — сказал он.

— Что-то такое припоминается, — помедлив, признал Дзьонь.

— Было, Паша, — подтвердил Жиртуев. — А ещё Сергей чего-то там очень сильно боялся. Вплоть до того, что ехать на Урал из-за этого не хотел, — добавил он. — Ты, Арсений, с ним даже поцапался тогда. Предложил катиться на все четыре стороны. Тебя, мол, никто туда силком тащить не собирается. Вспомни.

— Предлагаю закончить вечер воспоминаний и перейти к сути вопроса, — прервал их командир корабля. — Из вашего рассказа, Арсений Иванович, выходит, что в идеологии Китая по-прежнему доминирует коммунистическое направление?

— Верно, но с оттенком частной собственности, — ответил Жагрин. — Обогащаться не запрещено, но господ нет. Товарищами друг друга называют.

— Хоть одно светлое пятно на карте мира! — усмехнулся капитан-лейтенант. Он стоял возле двери рядом с командиром.

— Хотелось бы подробнее узнать о вашем Урале, — сказал Сыч, оставив без внимания реплику штурмана. — Что там, могло заинтересовать китайцев? Да ещё в тайне от американцев, как вы утверждаете. Ни за что не поверю, Арсений Иванович, будто у вас на этот счёт нет никаких догадок.

— Догадки есть, — подтвердил Жагрин. — Скорее всего, речь там о каких-то технологиях в области вооружения.

— Даже так? Откуда такая уверенность?

— Чуйка плюс аналитика. Да и сам всю сознательную жизнь с автоматом пробегал. Тема до боли знакомая. Разговоры у них, капитан, были далеки от геологии. Пока шли по тайге, было время понять это.

— Допустим. А на Урале, значит, есть такие технологии? Я правильно вас понял?

— Там много чего есть.

— А конкретнее?

— Не знаю. Даже догадок нет. Американцы как-то пытались уральцев прощупать. Сильно не получилось. Что там произошло, до сих пор неизвестно. Сразу всё засекретили. Но испугались тогда полосатые до смерти. В прямом смысле. С тех пор они Уральскую Республику верстой обходят. Турки, глядя на них, туда даже не полезли. Вот, собственно, и вся конкретика.

— То есть, если я вас правильно понял, Урал не относится ни к американской, ни к турецкой зонам влияния? Довольно странно для общей картины вашего мира.

— Там вообще много странностей, — признал Жагрин. — Настолько, что Урал у нас считают зоной отчуждения. Чёрной дырой, куда не стоит соваться. Они давно там сами по себе. Поэтому рассказы о каком-то там пароме считаю полной чушью. Или кодовым названием чего-нибудь этакого. Обычное дело.

— Чёрная дыра, значит… И китайцам что-то там понадобилось… — капитан вернулся на своё место у столика. — Признаюсь, заинтриговали вы меня, Арсений Иванович.

Зотагин, слушая бригадира, тоже не переставал удивляться. Выходит, зря они не верили Голубчику. Прав был Сергей в своих опасениях. Сам же Иваныч тогда эту тему стороной обходил. Хотя знал, что ехать на Урал себе дороже. Опасно. Но не предупредил. Не намекнул даже. Привык, как у себя в армии: делай сейчас, а вопросы потом задавать будешь. Если жив останешься. Сделали. А теперь выкручиваться приходится. Чтобы в живых остаться.

За иллюминатором давно стемнело. Ночное небо опрокидывалось в воду густой россыпью звёзд. Светлая дорожка отражения невидимой отсюда луны зыбко тянулась вдаль к скрытому темнотой горизонту. Но сна у Зотагина не было ни в одном глазу. Нервы. Считай, весь день на взводе. И всё тело болит. Засиделся. Не мешало бы немного размяться. И сходить кой-куда. Выпитый чай просился наружу. Похоже, не только у него. Остальные тоже нетерпеливо поглядывали на бригадира, но озвучить проблему пока не спешили. От того, сможет ли Жагрин убедить капитана идти к Уралу, решалась их судьба. Судьба оставшихся на барже китайцев сейчас тоже зависела от согласия командира корабля. И судьба Голубчика и Осокиным. Зотагин понимал, что благосклонность Ирикова не бесконечна и продлится лишь до определённого момента. Пока это выгодно самому Ирикову. Они же для представителя Великого Турана являются всего-навсего расходным материалом. Случись что, никто даже не посмотрит в их сторону. Вот и выбирай из двух зол ту, где есть хоть какая-то надежда.