Чтение онлайн

— Это было два месяца назад. Все уже растащили.

— Может, и не все… Часть моста смыло на хрен, а эта часть уцелела. Где-то тут вывеска: «ОЧЕНЬ опасно!»

— Не надо больше сюда ходить. Это запрещено. То, что осталось, тоже может обрушиться.

Большой Боб пожал плечами.

— С каких это пор тебя волнуют запреты?

— Я волнуюсь за тебя, Сет.

Именно тогда Томас впервые назвал его этим именем.

Сет повернул голову и внимательно взглянул на него. В его глазах была печаль. Бесконечная и еще более глубокая, чем бездна у них под ногами.

И Томас знал. Знал, что это не просто оборот речи.

— Лилиан Гордон, — сказал Сет. — Моя мать… Ты знаешь, она…

— Что?

— Она хочет меня убить.

Томас последовал за Сетом в глубину ангара.

У стены лежал труп.

Белые волосы Ленни были грязными и слипшимися от красноватой воды. Они почти полностью закрывали лицо. А ведь он так следил за своей внешностью… Руки были сложены на груди.

Конечно, Томас сразу узнал эту позу — точно в такой же обнаружили и тело Лилиан Гордон, матери Сета.

— Ему даже не понадобилось всаживать пулю в голову, — мягко сказал Сет. — Хватило электрошокера.

Томас обернулся к нему и…

…увидел перед собой огни Санта-Моники.

Еще было время вернуться. Отступить.

— Ты сам не знаешь, что говоришь.

— Я тебя уверяю, она хочет меня убить, — повторил Сет.

— Она просто не в себе.

— После рождения ребенка она ничего не ест. Худеет с каждым днем. И перестала одеваться.

— Ну, после родов у женщин бывают странности. Твой отец…

— Он ни хрена не замечает! — выкрикнул Сет. — Точнее, ему наплевать! Он знать ничего не хочет, кроме своей работы!

— А своему психиатру ты об этом говорил?

— Дэвиду? Нет.

— Вообще ничего?

— Он считает, что проблема во мне.

— Она все равно тебя любит, — сказал Томас, закрывая глаза. — Иначе и быть не может. Она же твоя мать.

Сет невесело рассмеялся.

— Знаешь, я почти жалею о тех временах, когда она меня всего лишь… трогала.

— Замолчи.

— Кроме шуток. Это я еще мог терпеть. А теперь, когда она меня бьет, это все труднее, и…

Томас заткнул уши. Он не хотел ничего об этом знать. Это было невыносимо.

Сет схватил его за плечи и рывком развернул к себе.

Ветер. Глаза. Черная бездна.

— Она надевает перчатки из латекса. Я тебе говорил? Она никогда не прикасалась ко мне голыми руками. Так странно, когда тебя ласкают руками в перчатках.

— Замолчи…

— Однажды после этого я увидел у себя на члене красные пятна. Наверно, у меня началась аллергия на латекс. Они зудели, как бывает, когда обожжешься крапивой. Яйца тоже стали красные и раздулись, как мячи…

— Заткнись! — заорал Томас, вскинул руку и…

…его кулак ударил в лицо Сета. Тот пошатнулся и отступил назад. На его лице читалось некоторое удивление.

Красный дождь струился по его бритому черепу, стекал по лицу по обе стороны переносицы. Рукой, все еще сжимавшей пульт управления, он стер кровь с разбитой губы.

— Неплохо, — сказал он. — Правда, очень уж торопливо, но ты всегда дрался как девчонка.

Они медленно кружили на небольшом пятачке, не отрывая друг от друга глаз. Дым заволакивал груды поддонов, делая их похожими на вагоны остановившегося на полном ходу поезда. На мгновение Томасу померещились на них человеческие фигуры, но предпочел не вглядываться — ему совершенно не хотелось лишний раз увидеть призраки умерших детей, тянувшие к нему тонкие черные ручки.

Он сунул руки в карманы, сжал в руках их содержимое и застыл в ожидании.

Сет, кажется, ничего не заметил.

— Видишь это? — спросил он, указывая на монитор «Векскама», висящего у него на шее. — Я наблюдал за вами. С самого первого дня. У вас не было никакого шанса ускользнуть. Весь поселок нашпигован камерами, в том числе — ночного видения. Они повсюду. И я по-прежнему их контролирую, старик. Постоянно.

Он снял прибор с шеи и положил его на пол. Томас продолжал медленно обходить его. Сет щелкнул пультом.

— Что касается моего последнего гаджета — сейчас тебе будет сюрприз…