Чтение онлайн

«Может, они и не знают, что ищут, – подумал Хьюлитт, – но между тем капитан Флетчер и вся медицинская бригада отправляется на поиски, экипированная на все случаи жизни».

Транслятор Хьюлитта был исправен, но экипаж и медики беседовали на языке, изобиловавшем таким количеством специальных терминов, что он почти ничего не понимал и включиться в разговор не мог, поэтому молча слушал их тарабарщину до тех пор, пока вдруг беседа не была прервана голосом из настенного динамика:

– Докладывает инженер-связист. Поступили материалы, обещанные полковником Шеч-Раром. Какие будут распоряжения?

– Выведите материалы на дублирующий экран, друг Хаслам, – в первую очередь те, которые касаются аварии, – попросил Приликла. Он подлетел так близко к Хьюлитту, что легкий ветерок, вызванный биением крыльев цинрусскийца, пошевелил волосы землянина. – Вы можете остаться, пациент Хьюлитт, но как только почувствуете, что сам материал или наши разговоры расстраивают вас, возвращайтесь в постель и закройтесь защитным экраном.

– Это случилось так давно, – возразил Хьюлитт. – Тогда я был слишком мал и мне не рассказали о подробностях аварии. Теперь я хочу их знать. Спасибо, но думаю, что я сумею справиться с собой.

– Я это почувствую, – заверил его Приликла. – Приступайте, друг Хаслам.

Отчет начинался с показа фотопортретов родителей Хьюлитта. Они поразили его тем, что изображенные на них люди выглядели не старше его теперешнего, а ведь в памяти Хьюлитта они навсегда остались такими большими и намного старше его самого. Снимки были сделаны для удостоверений Корпуса Мониторов, и родители выглядели на них чересчур серьезными. «Наверное, – думал Хьюлитт, пока на экране прокручивались сведения о родителях, – только в момент фотосъемки они мне и не улыбались». Воспоминания захлестнули его, стали ясными, острыми и во всех самых мельчайших подробностях совпали с описанием катастрофы в воспроизведении тех, кто ее расследовал.

Отец пытался справиться с управлением и не имел возможности даже взглянуть на сына, а мать улыбалась и уговаривала его не бояться. Она перебралась на заднее сиденье и обняла Хьюлитта одной рукой, а другой покрепче пристегнула привязные ремни. Небо и поросшие лесом горы бешено вращались за стеклом кабины. Деревья были так близко, что Хьюлитт различал отдельные ветки. А потом мать наклонила его голову вперед, сжала его двумя руками, крепко прижала к груди. От резкого удара их швырнуло в стороны, послышался громкий треск. Хьюлитт ощутил на лице влагу дождя. Он падал и чувствовал, как холоден воздух.

Он помнил, какая резкая, сильная боль охватила его в то мгновение, когда он ударился о землю, а потом – провал в памяти, вплоть до появления спасательного отряда. Отряд примчался на место аварии по сигналу аварийного маяка, выброшенного флайером автоматически. Один из спасателей спросил Хьюлитта, где у него болит.

Судя по данным отчета, колпак кабины флайера сорвало верхушкой дерева – он был найден повисшим на одной из верхних ветвей. Затем флайер ударился о землю и прокатился по склону горы на сорок пять метров, после чего развалился и загорелся. Поскольку до этого в течение нескольких дней шли дожди, огонь не добрался по сырой траве и промокшей листве до того места, где лежал единственный оставшийся в живых пассажир флайера – маленький Хьюлитт, четырехлетний мальчик. Отчет продолжался скрупулезнейшим изложением технических данных, которые Приликла порекомендовал затем изучить капитану Флетчеру, а заканчивался кратким описанием результатов вскрытия и захоронения погибших.

Родители Хьюлитта получили тяжелейшие травмы, и к тому времени, когда разбитый флайер вспыхнул, они уже были мертвы. Когда нашли Хьюлитта, он был в шоковом состоянии, но в остальном цел и невредим. На его одежде обнаружили следы крови, но оказалось, что это кровь матери Хьюлитта. Несмотря на отсутствие травм, Хьюлитта продержали в больнице под наблюдением врачей девять дней – именно столько времени добиралась до Этлы его ближайшая родственница, бабушка. Прибыв на Этлу, она забрала мальчика из больницы и занялась подготовкой похорон его родителей.

Бабушка не позволила Хьюлитту смотреть на тела родителей – теперь он понял почему. Кремация только завершила дело, начатое огнем.

На мгновение в груди у него воцарилась безвоздушная, черная пустота утраты – старая, но не утихшая боль. Хьюлитт изо всех сил старался держать себя в руках – за ним пристально наблюдал Приликла, и полет эмпата уже сильно страдал. Хьюлитт прогнал воспоминания о пережитом горе и постарался сосредоточиться на следующем фрагменте отчета.

– Благодарю вас, друг Хьюлитт, – сказал эмпат и продолжил свои комментарии. – Как мы видим, эта часть отчета касается общего состояния, лечения и поведения пациента в течение его девятидневного пребывания в больнице. Уже тогда малыш Хьюлитт сумел озадачить своего лечащего врача.

Проблемы возникли тогда, – крылья цинрусскийца задрожали, – когда главный медик базы хирург-капитан Тельфорд прописал мальчику пероральное успокоительное средство. Несмотря на отсутствие травм, пациент страдал эмоционально из-за потери родителей, был физически истощен и не мог уснуть. В результате приема успокоительного препарата имела место ярко выраженная неспецифическая реакция, заключавшаяся в тошноте, затруднении дыхания и сыпи, выступившей на груди и спине. Симптомы исчезли сами по себе, и хирург-капитан не успел в них толком разобраться. Он назначил мальчику другое успокоительное, и на этот раз в целях предосторожности ему дали минимальную первичную дозу препарата. В результате произошла остановка сердца, продолжавшаяся две минуты и шесть секунд, в сочетании с рецидивом дыхательной недостаточности. Реакция исчезла, не оставив никаких последствий.

Как видите, – заметил Приликла, указав на краткое изложение курса лечения, – доктор Тельфорд диагностировал аллергическую реакцию неизвестного генеза и отменил на будущее все лекарства. Эмоциональные проблемы пытались в дальнейшем устранять путем успокоительных бесед и эмоциональной поддержки. Этим занималась медсестра-землянка пожилого возраста. Она позволяла ребенку, который в целом был совершенно здоров, ходить по больнице и беседовать с другими пациентами, считая, что так он приобретет здоровую физическую усталость и отвлечется от своего горя. В больнице в то время лежало много космолетчиков, которые могли позабавить мальчика занимательными рассказами...

– Та сестра была так добра ко мне, – вмешался Хьюлитт, и грудь его стеснила грусть, которую он не ощущал уже много лет. – И теперь я понимаю, что многие из тех историй были далеки от правды. Однако лечение мне помогло и... простите, что прервал вас, доктор. Не стоило мне вспоминать об этом вслух.

– Зря вы просите прощения, друг Хьюлитт. Ваши воспоминания о тех временах для нас очень ценны, – возразил Приликла.

Мгновение спустя он продолжил комментировать отчет:

– Вот здесь есть запись, свидетельствующая о том, что хирурга-лейтенанта Тельфорда просто заинтриговала ваша атипичная реакция на два простых и давно апробированных успокоительных препарата. Но он не сумел найти, идентифицировать и перечислить потенциальные аллергены к тому времени, как вас увезли на Землю. А только для удовлетворения профессионального любопытства доктор Тельфорд не имел права держать в больнице совершенно здорового ребенка.