Окончательный расчет
Шрифт:
— Пойдем, дорогой. — Женя подхватила Альберта под руку и, нежно прижавшись к молодому человеку, увлекла его к выходу из ресторана. В данный момент то, что происходило за ее спиной, Женю уже не волновало, с этим ей предстояло разобраться позже! А сейчас…
Альберт оказался хозяином своего слова, а серебристый «лексус», на котором он, оказывается, прикатил сюда из Москвы, окончательно убедил Евгению Петровну, что перед ней настоящий мужчина! И ничего удивительного, что вечер, который она собиралась провести в самых горчайших чувствах, завершился совсем иначе, можно сказать — прямо противоположным образом.
9
Александр Борисович Турецкий до нынешней своей поездки в Северотуринск бывал в этом городке дважды. Посему и красоты, связанные с местным колоритом, его не особо впечатлили. Во всяком случае, не помешали внимательно следить и за дорогой, и за названиями улиц, по которым он направился, достигнув деревянных городских окраин, к дому, где обосновался Денис со своей командой.
Сан Борисыч прибыл сюда на замечательной, как выяснилось уже на трассе, машине, к сожалению, позаимствованной на время поездки у друга-приятеля, адвоката Юры Гордеева: собственные колеса Турецкому пришлось сдать в ремонт практически накануне поездки. Хорошо, что Гордеев как раз в этот момент собирался отбывать, как выразился он сам, на «братскую Украину», выкроив пару недель для отдыха от дел, с которыми все никак не мог разобраться едва ли не с Нового года. Соответственно новенький, щеголеватый «опель-корсо» был Гордееву без надобности.
Зато квартира, снятая Денисом, — уютная, двухкомнатная, обставленная новехонькой мебелью, — произвела на Сан Борисыча примерно такое же впечатление, как и на Померанцева.
— Всегда завидовал людям, умеющим устраиваться с комфортом даже в купе вагона, — вздохнул Турецкий, с удобством располагаясь в обтянутом бежевым велюром кресле. И, взглянув на часы, покачал головой: — А наш друг Померанцев нынче, сдается мне, не слишком пунктуален… Распустились тут вдали от столицы и родной конторы!..
— Зря ворчишь, дядь Сань, — усмехнулся Денис, выставляя перед Турецким на низенький журнальный столик бутылку коньяка, — разумеется, лучшего из того, что можно было найти в Северотуринске. — Валера предупредил, что немного задержится: ему, на минуточку, еще от «хвоста» по дороге нужно отделаться — если ты не в курсе…
— Опаньки! — Турецкий прищурился. — Неужели дело зашло так далеко?
— Сам расскажет! — пообещал Грязнов-младший, и, словно подтверждая его слова, в дверь позвонили.
Спустя несколько секунд в гостиную торопливым шагом действительно вошел Померанцев, раскрасневшийся, в расстегнутом пальто — словно на улице было не минус четыре, а по меньшей мере плюс двадцать.
— Здравия желаю, товарищ…
— За пожелание спасибо, все остальное отставить! — фыркнул Александр Борисович, бесцеремонно перебивая подчиненного. — Вижу, тебе на пути сюда пришлось не слишком сладко… Уверен, что отцепился от сопровождающего?
— Так Денис вам уже сказал… Уверен, иначе в данный момент находился бы в другом месте… Кстати, с профессионалами у них, судя по всему, хреново…
— Оно и заметно! — иронично кивнул Турецкий, оглядывая Померанцева с головы до ног. — Ладно, садись и глотни с устатку.
Отказываться Валерий не стал и, пропустив в обществе шефа и Грязнова-младшего по маленькой, приступил наконец к докладу, стараясь не упустить ни одной детали. Со стороны могло показаться, что Александр Борисович слушает его вполуха, рассеянно покручивая в пальцах рюмку с вновь разлитым коньяком и глядя куда-то в заоконную даль. Однако и Померанцев, и Денис достаточно хорошо знали Турецкого, чтобы не сомневаться: каждое сказанное Валерием слово Сан Борисыч не просто аккуратно укладывает в своей памяти, но еще и успевает обдумывать услышанное.
— Вот, пожалуй, и все… пока! — Валерий внимательно глянул на примолкнувшего шефа и, подумав, нахально плеснул себе еще порцию коньяка. Что касается Дениса, у того вид был не менее задумчивый, чем у Турецкого, но, в отличие от него, к коньяку он не притронулся.
Наконец Александр Борисович прекратил вертеть в руках рюмку, одним глотком отправил ее содержимое по назначению и повернулся к Грязнову-младшему:
— Вот что, Дениска… Кто из твоих ребят сейчас может заняться наружкой?
Денис глянул на часы, прежде чем ответить:
— Московский поезд должен прибыть сюда с минуты на минуту. Следовательно, прибывающий им из краткосрочной московской командировки Филя Агеев… он будет здесь максимум через полчаса.
— Угу… Приставишь его к этому хлыщу, партнеру Корсакова, Фомину. Наружка необходима круглосуточная, следовательно, понадобится сменщик.
— Придется мне тряхнуть стариной, — улыбнулся Денис.
— Придется, — согласился Турецкий, добродушно кивнув, и повернулся к Померанцеву: — Значит, говоришь, вас взяли в клещи: и прослушка, и хвост… Отлично!
— Что ж тут отличного? — Валерий изумленно уставился на шефа. — Правда, сексота только ко мне пока приставили, остальные не жалуются.
— Еще, говоришь, твой «хвост» высоким профессионализмом не отличается, — продолжил Турецкий, не обратив внимания на вопрос Померанцева. — Как думаешь, кто его наладил — перетрусившие коллеги или некто на сей момент нами не обнаруженный?
Валерий задумался, но затем состорожничал:
— Трудно сказать… С одной стороны, вряд ли в провинции в органах все сплошь суперы… С другой… Может, и на самом деле у «Щита» хвост нечист? Тогда могут быть и их заморочки.
— Насколько я знаю, — вмешался Денис, — Шмелев набирал в свой ЧОП исключительно профессионалов-«чеченцев».
— Не скажи! — возразил Померанцев. — И охранник сауны, и тот, что в «Севере» работает, — молодняк: в армии служили оба, но отнюдь не в Чечне… Я это у нашего коллеги, цветовода-любителя, между делом выяснил, якобы убедиться хотел в их надежности как свидетелей. Ну, заодно и насчет биографий обоих поинтересовался.
— Иными словами, — подвел итог разговора Турецкий, — на данном этапе совместными усилиями опергруппы что уж точно удалось — так это взбаламутить болото — знать бы еще, которое именно!.. Ничего, узнаем, и, думаю, довольно скоро.