Чтение онлайн

— Удачи тебе! — кивнул Турецкий. И, дождавшись, когда Валерий покинет кабинет, неторопливо собрал листы распечатки и, вложив их в папку, изученную им самым тщательным образом, тоже поднялся.

Прежде чем просить у Меркулова направить в Северотуринск спецов из экономического подразделения (идея Померанцева была, безусловно, верна), следовало доложить своему шефу и другу все, что ему самому доложил подчиненный, добавив к этому собственные соображения… Как говорится, дружба дружбой, а служба службой!

Что касается постановления и ордера на обыск шмелевской дачи, Александр Борисович успел выписать и то и другое за время отсутствия Померанцева в прокуратуре. Он не хотел, чтобы Валерий занимался этим сам: это был небольшой, но все-таки риск — ведь фактические основания для обыска «развалюхи» крепкими бы никто не назвал… Так пусть уж лучше это будет его, Александра Борисовича Турецкого, риск, а не подчиненного ему Померанцева. Несмотря на то что выписать и то и другое Валерий, возглавлявший северотуринскую группу, имел право.

Что касается Померанцева, двигавшегося в данный момент в сторону вокзала, он, как ни странно, тоже думал об ордере на обыск шмелевской дачи, выписанном Турецким.

«Благородно, и весьма…» — пробормотал Валерий, на минуточку представив, как в итоге данной акции они останутся с носом, а документы, свидетельствующие об этом, окажутся приобщены к материалам следствия. На самом же деле, чем больше он размышлял над предстоящей операцией, тем отчетливее росла в нем уверенность, что результат будет.

Вопреки худшим предположениям Померанцева и Турецкого, деревня Шмелевка вымершей все-таки не была, хотя большинство покривившихся домишек действительно казались ослепшими из-за накрепко заколоченных ставень. Оставалось лишь удивляться, почему она пришла в такой упадок: Шмелевка располагалась в удивительно живописном месте, рядом сразу с двумя прозрачными и явно глубокими озерами, в которых, как подумал Валерий, наверняка водилось полно рыбы, возможно даже сомы: одно из озер было глубоким.

Кроме всего прочего, деревенские домишки оказались раскиданными сразу по трем холмам, а лес, окружавший Шмелевку, выглядел девственным. Будь Померанцев на месте здешних богатеев, он бы наверняка избрал для элитного поселка именно это место, а никакое другое. Как выяснилось довольно скоро, не один Валерий придерживался такого мнения.

На самом высоком из холмов, в центре деревушки, высился один-единственный особняк — явно отстроенный недавно, ухоженный, обнесенный сплошным деревянным забором. Оставив Денисов «лексус», которым воспользовался для нынешней поездки, Померанцев неторопливо взобрался на холм, достиг дома и постучал кулаком в крепко запертые ворота, из-за которых тотчас же отозвался громовым лаем явно не мелкий пес. Захлебываться тявканьем и рычанием собаке пришлось не менее пяти минут, прежде чем где-то вдалеке послышался женский голос, цыкнувший на хвостатого охранника. Затем слух Валерия уловил довольно тяжелые, шаркающие шаги, и наконец замок в воротах щелкнул и они доверчиво распахнулись перед незваным гостем.

Перед Померанцевым стояла довольно крепкая бабенка лет, пожалуй, за сорок, круглолицая, румяная, но одетая так, словно родилась и провела всю свою жизнь где-нибудь в девятнадцатом веке. А возможно, и восемнадцатом, во всяком случае, именно такими, воспитанный на учебниках советской поры, представлял себе Валерий крепостных крестьянок: вышитая какими-то мелкими сиреневыми цветочками рубаха, присборенная серая юбка поверх нее, плотно повязанный вокруг головы белый платочек… Некоторое время они с удивлением разглядывали друг друга: вероятно, и он, Померанцев, в глазах бабенки выглядел кем-то вроде инопланетянина в своих джинсах и слегка потертой кожаной куртке! Однако первой заговорила как раз она:

— Ты хто будешь, милок? — Голос у бабенки оказался на удивление молодым и певучим.

— Я… э-э-э… Здравствуйте!..

— Господи благослови! — Она мелко перекрестилась и уставилась на Валерия с прежним любопытством, без малейшей тени тревоги или страха перед чужаком.

— Из Москвы я, — робко произнес Померанцев. — Валерием звать… Шмелевскую да… то есть дом Шмелевых ищу… Не подскажете, это не здесь?..

— А это смотря какие Шмелевы тебе нужны, милый… Тута у нас все как есть Шмелевы!.. Неужто от самой Москвы ехал?!

— От самой, — кивнул Померанцев. — А вы тоже Шмелева?

— Я-то вот и нет, Нина Козакова я, поскольку мужик мой не отседова был… Так какой тебе дом-то нужен?

— Василия Шмелева, сам он в Северотуринске живет, охранное аге… то есть охранку держит. — Неизвестно почему, Валерий автоматически перешел на лексику, по его мнению, наиболее близкую тому диалекту, на котором разговаривала Нина Козакова.

— А-а-а… Ну так это Марьин Васька, должно быть! — сообразила его собеседница. — У него еще одежка такая камуфляжная…

Надо же! Валерий посмотрел на Козакову с уважением: не ожидал, что слово «камуфляж» ей знакомо.

— Тогда ты, милок, вовсе не туда забрел! Тебе прямочки в другой конец, во-о-он туда надо!..

Козакова вышла на улицу и показала пальцем, куда именно.

— Ихний дом отседова виден, гляди, почти на краешке, крыша красным железом крыта… Грязищи там по колено, не просохло еще. — Она красноречиво покосилась на туфли Валерия. — Тут тебе, милок, не Москва!

— Это я заметил! — улыбнулся Валерий. — А вы, стало быть, тут живете? — Он кивнул на дом.

— Нетути, — покачала головой Нина. — Я туточки не живу, а по хозяйству приглядываю. У Щегловой Надежды, стало быть. Надежда теперя богатая стала, вишь, какой домище отгрохала?.. Только чтобы летом с мужиком своим и гостями жить…

— Много у вас тут народу осталось? — поинтересовался Померанцев, прежде чем отправиться к дому Василия. — А то, чего доброго, и я бы тут домишко прикупил… Больно места красивые!..

— Какой тут народ? — вздохнула Козакова. — На Васькиной улице один дедок, да еще три семейства на всю Шмелевку… Остальные продавцы давно в городе, там и ищи… Ну бывай, милок!