Чтение онлайн

— Да этого негодяя мы и без тебя нашли бы… — и осекся. — Жаль вот, опоздали. Кто-то успел его убить. Только не надо так улыбаться.

— Как?

— Саркастически. С недоверием. Опять? Да что это происходит?! Прокурор города — убийца, по-твоему? Я сам хочу весь этот клубок распутать. Мне уже, знаешь, из Кремля звонят: что там у тебя происходит, Малютов?

— А знаете, что про вас Дежкина сказала?! Очень точно: перестраховщик, — вдруг перебила Ирина. — Вы же жуткий перестраховщик, Владимир Иванович.

— Поэтому и жив до сих пор. И все, и хватит обо мне. Давай делами заниматься. Надо найти Кожину.

— Оп-па! А я еще когда вам говорила — вы с этой Кожиной намучаетесь.

— Да я-то при чем?

— Но она же против вас свидетель.

— Подкупленная. Ее колонуть как следует, все выложит. Вот и найди ее. Найди живую или мертвую.

— А как предпочтительнее?

— Опять ты, Калашникова? Вот мне твой отец, царство ему небесное, говорил, хочешь приключений — возьми к себе мою дочь. Давай, ищи Кожину.

— А Дежкина?

— Пусть посидит немного, подумает.

Когда Ирина вышла из кабинета, Малютов поднял трубку:

— Люся, с Паратовым меня соедини… Михал Михалыч? Здравствуй, родной. Что там в твоем «ЦРУ»? Много шпионов изловили?.. Ха-ха-ха… Отлично… Чего звоню? Да вот поговорить надо. Когда сможешь принять?.. Без прессы… Срочно… На дачке? Заметано. Обнимаю тебя, родной.

Начальник Бутырской тюрьмы сам пришел в камеру к Клавдии. Ну как же — старый знакомый.

Сел на соседнюю шконку и сказал грустно:

— И ты, Брут?

Семен Васильевич Котляров был широко образованным человеком. Изо всех сил, которых у него было не так уж много, он пытался устроить из Бутырки хоть какое-то подобие пенитенциарного учреждения, а не пыточный дом. Он ухитрялся делать ремонт тюрьмы, которая уже разваливалась на глазах, силами заключенных, и не раз в десять лет, как положено, а чаще. Он латал и перелатывал заборы, стены, полы и потолки. Он изловчился даже подрядить местных талантов написать фреску на стене в столовой. Получился мрачноватый пейзаж, но аппетита не портил.

Клавдию Котляров знал давно, с тех самых пор, как она стала работать в прокуратуре и ходила сюда на допросы. Впрочем, знать-то знал, но вот дружба завязалась у них, когда Клавдия выручила родственника Семена Васильевича, попавшего в беду. Честно говоря, Клавдия сделала доброе дело без какого-то умысла, но добрая дружба с начальником тюрьмы очень скоро оказалась весьма полезной. Ей не приходилось по нескольку часов ждать свободной комнаты для допросов, а потом еще несколько часов, когда освободится выводной и приведет подследственного.

Но никогда она и предположить не могла, что сама окажется в этих стенах не гостем, а более или менее постоянным обитателем.

— Брут убил своего начальника, — сказала Клавдия. — А я, увы, не успела.

— А была попытка?

— Слушай, Семен Васильевич, давай не будем. Ты ж к рассказам зеков привык, они все у тебя невинные.

— Ну, твоему рассказу я бы поверил.

— Сомневаюсь, — сказала Клавдия.

— Пожелания?

— Душ бы принять.

— Сделаем.

— И из одиночки переселить.

— Уверена?

— Уверена.

— Ладно. Еще что?

— Пока все.

— Мы тебя из офицерской столовой кормить хотели, но если ты в одиночке не желаешь — извини.

— Я сейчас меньше всего хочу есть.

— Это пройдет, — весело пообещал Котляров. — И еще, в качестве исторической справки: отсюда еще никому не удалось бежать.

— Я что, похожа на подкопщицу?

— Так ты и на зека не похожа, — улыбнулся Котляров и ушел распорядиться, чтобы Клавдию отвели в душ.

Вот теперь у нее было время все спокойно обдумать.

Но спокойно не получалось. Мысли прыгали, как зайцы, разбегались, издевательски дергая короткими хвостиками. Обойти главное — я сижу в тюрьме! — Клавдии не удавалось.

Она посмотрела на стены — да, такие не пробьешь, не подкопаешь. «А ведь вот же психолог чертов, — подумала она про начальника тюрьмы. — Первая мысль действительно — бежать».

«А что он сделает в первую очередь? — подумала она о Малютове. — Наверное, попытается найти Инну Кожину. А той спрятаться не так уж легко — у нее больной мальчик на руках. Если он ее найдет — все. Он может даже меня из тюрьмы выпустить. Ему уже ничего не страшно будет».

Инна Кожина работала в «Импэксбанке» менеджером по рекламе. И проституткой по совместительству. Но не вокзальной, не уличной и даже не телефонной.

Она совместительствовала в борделе, которым владели следователи из одной московской районной прокуратуры. Следователи эти понатыкали в комнатах борделя всякой видеозаписывающей аппаратуры и собирали компромат на тех, кто пользовался сексуальными услугами прокурорского публичного дома. И все у них шло так ладно и так чудно, пока не оказалось, что официальный хозяин квартиры тоже собирал компромат, но уже на всех, включая и владельцев. Началась какая-то дикая охота за этим компроматом. Со стрельбой, взрывами, убийствами. Уже были мертвы и хозяин квартиры, и следователи той районной прокуратуры, уже лежал в реанимации следователь городской прокуратуры (где, собственно, работала и Клавдия), пытавшийся найти и убить Инну Кожину. Дежкина, к счастью, успела его арестовать. Но кровавый ком все катился.

Клавдия, которой приходилось разбираться со всеми этими жуткими делами, никак не могла поспеть, она всегда оказывалась на шаг позади. Спасти ей удалось только Инну Кожину. Та даже какое-то время жила у Клавдии на даче, но потом пропала. Она не поверила Клавдии, что главный негодяй, тот, кто так жестоко заметал следы своих «невинных шалостей», будет разоблачен и посажен.

Этим негодяем, хотя Клавдии это слово казалось чуть ли не ласкательным в применении к преступнику, оказался городской прокурор Малютов. И его в самом деле волновал не столько компромат, хотя и это тоже, сколько довольно крупная афера с мэрией и тем самым «Импэксбанком».