Чтение онлайн

– Твои боги изгнали тебя.

– Но за что?!

– Да, видно, есть за что... Где мои ножны, Айга?

Я приоткрыл полу плаща. Мой меч был в его ножнах. На ножных - странные значки. Мне показалось, что они светились. Хальдер спросил:

– Ты что, пытался их прочесть?

– Да, - сказал я.

– Вот и ответ!

– Но почему?

– А потому что я предупреждал тебя. Ты слово мне давал! А сам...

И Хальдер замолчал и снова осмотрелся. Потом тихо сказал:

– У нас еще будет довольно времени, чтобы все как следует обговорить. Ну а пока...

Вдруг закричал петух. Все сразу оживились.

– Пир! Пир!
– послышалось со всех сторон.

А на столах, которые еще мгновение тому назад стояли не накрытые...

Чего теперь там только не было! И вина всякие, и снедь - всего было полно. Собравшиеся двинулись к столам, с шумом расселись. Сели и мы - но не с почетной стороны, а с краю, у стены, так Хальдер пожелал, я с ним не спорил. И когда подняли рога и возгласили "за мечи", Хальдер шепнул, чтобы я не пил до дна, и я его в этом послушался. И "за врагов" я тоже не допил, и даже "за друзей". Хальдер сказал:

– За тех и за других еще допьешь. Но за другим столом!

А здесь, то есть за тем столом, за которым мы тогда сидели, уже заспорили, кто из собравшихся достойнее других, кому сесть во главе и вести пир. Хальдер молчал. Молчал и я. Зато сидевший слева от меня встал и сказал им всем:

– Я - Доргильс Гром! В прошлом году, на Гиблых Островах, я сжег шестнадцать кораблей - и, значит, здесь нет никого достойнее меня! Я, помнится, тогда еще велел...

И он взялся рассказывать, какие это были корабли и сколько было на них воинов, и кто чей брат, и кто чей сын, внук, правнук...

Зашумели.

– Хей!
– крикнул кто-то.
– Хей! Острых мечей!

И снова выпили. И тотчас встал уже другой рассказчик. Он уверял, что он еще храбрей, чем Доргильс. Ибо там, откуда все они пришли, и бил он Доргильса, и жег, и корабли его топил. Топил он и других - и поименно называл, кого...

С ним стали спорить, уличать его во лжи. Крик поднялся уже нешуточный. Я посмотрел на Хальдера - он слушал спорщиков, кивал. Казалось, будто он со всеми соглашается. А те - уже наперебой - выкрикивали здравицы и пили, спорили и снова возглашали, пили, спорили, и, захмелев, все больше гневались и слов уже не выбирали. И за другим, за соседним от нас столом, стоял точно такой же крик да спор. Да и куда ни глянь - кругом брань по Чертогу, гневные возгласы! А я смотрел на это все, молчал и мрачен был. И думал: вот я и пришел. А для чего? Он, Хальдер, говорит, не звал меня, не ждал. И, говорит, меня изгнали мои боги. Но, говорит, он может все это мне объяснить, мол, нам есть еще о чем поговорить. А сам не говорит! И прав! Ибо о чем тут говорить теперь? Ведь чего он хотел, того он уже добился - он мне примерно отомстил, ибо что может быть еще страшней, когда меня изгнали мои боги, теперь я у чужих богов, да здесь еще и смерти нет и, значит, мне отсюда никогда не вырваться! Тогда зачем...

А Хальдер вдруг спросил:

– А ты чего молчишь?

– А что мне говорить?
– гневно воскликнул я.
– Да и кому?

– А ты не им, мне расскажи, - с улыбкой сказал Хальдер.
– Ведь мы давно с тобой не виделись и, думаю, ты сможешь мне поведать много любопытного. Итак, ты говорил, что это я призвал тебя сюда. Вот с этого, пожалуй, и начнем. Я слушаю!

Я принялся рассказывать. Хальдер слушал, кивал. Я рассказал о том, как он горел, потом о бунте Верослава, о рыжих, Граде Гортиге. Я говорил пусть слушает! Пусть знает, кто я есть - не смердич, как он думает, а настоящий ярл! Отважный, грозный ярл!

А за окном темнело да темнело...

И вот уже и здесь - вдоль стен - сами собой зажглись светильники...

А за столом - все громче спор и все обидней обвинения...

А я уже веду рассказ о Гуннарде, о Вепре. И сам собой горжусь! И мне приятно вспоминать свои былые подвиги!

А за столом уже там-сям встают, уже берутся за мечи, а вот уже...

– Хей! Хей!
– уже кричат.

И вот уже схватились двое, рубятся! А к ним бегут на помощь! И вот...

Хальдер схватил меня:

– Сядь!
– крикнул.
– Что? Я не расслышал; повтори! Итак, Торстайн тебе сказал...

И я сидел и повторял, рассказывал, рассказывал... А сам смотрел по сторонам! И вот...

Вот уже только я да Хальдер за столом - все остальные уже рубятся. Крик! Топот! Звон мечей! Вот прямо за моей спиной! Вот прямо надо мной! Вот...

Я вскочил! Ярл я или не ярл?!

Но Хальдер снова удержал меня, насильно усадил обратно.

– Сиди!
– велел он.
– Тебя слушают! Итак, ты отдал ей диргем. А дальше что?

И я, дрожа от нетерпения, рассказывал. Но уже сбивчиво - спешил...

А после вовсе замолчал! Сидел, смотрел на них...

Великий Хрт! Нет ничего бессмысленней, чем, сидя за столом, смотреть на то, как рубятся другие! А если еще рубятся умело! Если никто из них не дрогнет, не отступит! И если даже уже падая, никто из них не просит о пощаде, а напротив, пытается в последний раз достать-таки врага...

Великий Хрт! А я, как подлый раб, сидел, смотрел...

А они падали и падали и падали! А я пьянел, пьянел, пьянел! Меня всего трясло! О, как же мне тогда хотелось встать и вырвать меч, и броситься...

Но Хальдер не пускал меня - держал. А хватка у него - ого!

И он еще шептал:

– Сын мой! Сын мой! Сын мой!

Сын! Х-ха! Да как он смеет называть меня сыном! Да я сейчас...

Но я сидел - я вырваться не мог. И видел, как последний из сражавшихся упал...

Но тут же попытался встать...

Нет! Дернулся, затих...

И - тишина. Вдоль стен горят светильники. И Хальдер отпустил меня. Я положил руку на меч...

Нет, это теперь ни к чему. И гнева во мне уже не было, и не трясло уже меня, и хмель прошел, и пусто было на душе...

А Хальдер вдруг сказал:

– Сын мой! Прости меня, однако я был прав.

А я, не глядя на него, ответил:

– Но я тебе не сын.

– Да, - согласился Хальдер, - это так. Для тебя это так. Но что касается меня... То разве человек, который уже однажды даровал тебе жизнь, не имеет права именовать себя твоим отцом? По-моему, имеет. А только что я спас тебя вторично.

Я удивленно поднял брови. А Хальдер, утвердительно кивнув, продолжил:

– Да-да, сын мой! Ибо не все здесь так просто, как это представлялось нам там, в нашей прежней жизни. И потому если бы я сейчас не удержал тебя, то, думаю... Однако не будем пока что об этом. Начнем с того, что ты сейчас - немедленно - вернешь мне мои ножны!