Чтение онлайн

– А почему медведица с медведем не говорят: “Кто ложился в нашу постель?” - спросила Шатти.
– Папа с мамой всегда раньше спали в одной постели. Сейчас они в ней не спят, но потом, может быть, еще будут.

– А маленький Мишка говорит: “Кто ложился в мою постель и смял ее?” - пропищала Гэрриет тонким голосом.

– Мою маму знают все-все, - продолжала Шатти.
– И она всегда похожа на принцессу. Джорджи говорит, что его мама утром нисколечко не похожа на принцессу, только вечером, когда куда-нибудь собирается. А еще у моей мамы все просят ах… ахтограф.

Пожалуй, на одни сутки уже хватит рассказов про Ноэль Белфор, решила Гэрриет.

– И тогда Златовласка открыла глаза, увидела медвежонка и как закричит!..

– А этот Дракола - он по-настоящему бывает?

Гэрриет вздохнула.

– Тагти, ну разве так можно? Ты же ни на минуту не хочешь сосредоточиться!

В дверях появился Кори.

– Па, привет, - закричала Шатти.

Гэрриет не повернула головы, губы ее плотно сжались. Кори Эрскина ей на сегодня тоже уже хватило.

– Все, - объявил Кори.
– Сказка кончилась.

Гэрриет встала и молча прошествовала мимо него. Когда она прикрывала за собой дверь, Кори, склонившись над кроваткой, целовал Шатти, а та хрюкала от удовольствия.

Посуда, оставшаяся после чая, все еще стояла на столе. Войдя на кухню, Гэрриет тяжело вздохнула и начала составлять тарелки в посудомоечную машину. Она чувствовала себя совершенно разбитой.

Вскоре появился Кори и заглянул в холодильник.

– Умираю от голода, - сказал он.

И поделом тебе, подумала Гэрриет. Надо было есть омлет, когда давали.

Едва Кори открыл рот, чтобы что-то сказать, Гэрриет опять включила агрегат. С минуту они хмуро глядели друг на друга, потом Кори расхохотался.

– Выключи эту идиотскую машину. Я съезжу за карри и вернусь.

При слове “карри” у Гэрриет слюнки потекли.

– Сегодня по телевизору будет фильм, который я хочу посмотреть, - сказал Кори.

– Я рада, - процедила Гэрриет, грохоча кастрюлями.

– Послушай, - сказал Кори, - я тебя очень прошу, перестань дуться. Прости, что я вчера не давал тебе спать. Совершенно не помню, что я нес, но наверняка занудил тебя до полусмерти.

Спасибо, что не до смерти, мысленно добавила Гэрриет.

– Да вдобавок еще и сегодня бросался на тебя весь день, - продолжал он.
– Как будто ты виновата, что я вчера не работал и сегодня был не в состоянии ничего делать. А ты у нас умница, хорошая девочка. Я набрал для тебя ванну, пойди помокни как следует, а когда выйдешь, я уже привезу карри.

Обезоруженная, Гэрриет наконец улыбнулась. Пожалуй, что-то в нем все-таки есть, решила она.

Уже забираясь в ванну, она услышала плач Уильяма: оказывается, он до сих пор не заснул. Завернувшись в полотенце, она побежала по коридору и склонилась над его колыбелькой. Уильям тут же перестал плакать, загукал и заулыбался. Пеленка оказалась сухой, но не успела Гэрриет снова уложить его и выключить свет, как он снова захлебнулся в крике.

Она вздохнула и уже собралась было взять Уильяма на руки, как из своей комнаты вышел Кори с ключами от машины.

– Доверь это мне, - сказал он и решительно шагнул к Уильяму. К удивлению Гэрриет, он быстро развернул его и тут же туго перепеленал, так что Уильям стал похож на маленького американского индейчика.

– Так они чувствуют себя спокойнее и увереннее, - объяснил он Гэрриет.

Уильям открыл было рот, чтобы возмущенно завопить.

– А ты заткнись, - строго сказал ему Кори.
– Дай своей несчастной матери хоть немного отдохнуть.

Уильям так удивился, что закрыл рот и не издал больше ни звука.

– А здорово ты управляешься с детьми, - смущенно заметила Гэрриет уже в коридоре.

Кори пожал плечами.

– Ноэль оказалась никудышной матерью, так что мне пришлось подучиться.

Вечер прошел прекрасно. Они мирно потягивали красное вино, ели карри с курицей, держа тарелки прямо на коленях и бросая косточки в огонь, и смотрели телевизор. Фильм Гэрриет понравился, но, учитывая, что Кори понимал в этом гораздо больше ее, она решила не спешить с похвалами.

– Неплохо, - сдержанно сказала она.
– Диалоги, правда, не блещут оригинальностью. Чей это сценарий?

– Мой, - ответил Кори.

Гэрриет порадовалась, что гостиная освещена только пламенем поленьев в камине, и Кори не увидит ее свекольного румянца.

– Попробуй мясо с грибами, тоже очень неплохо. Сценарий мы писали вместе с одним голливудским зубром, - продолжал он.
– В жизни больше не соглашусь ни с кем соавторствовать. В итоге я попортил себе много крови - зато кое-чему научился.

– Интересно, какая она в жизни?
– спросила Гэрриет, глядя, как героиня стягивает с себя платье.

– Глупая, - сказал Кори.

– А он?
– Герой решительно теснил героиню к кровати.

– “Голубой”. Живет с парикмахером.

– Надо же, - удивилась Гэрриет.
– Никогда бы не подумала. Если ты со всеми ими знаком, то почему никогда не приглашаешь их к себе?

– Кого? Кинозвезд? Работать с ними еще куда ни шло, но ездить к ним или, еще хуже, принимать их здесь - нет уж, увольте. Я сыт по горло одними и теми же бессмысленными разговорами - кино, кино, ничего, кроме кино. А как они живут?.. Ужинают каждый вечер непременно в ресторане, чтобы быть все время на виду. Около них сам начинаешь чувствовать себя чем-то вроде звезды, и все кругом смотрят на тебя, как на звезду, и общаются с тобой по-идиотски. Ты начинаешь думать, что так и надо, и забываешь, как все бывает на самом деле, - а это для писателя смерть.

Он швырнул куриную косточку в огонь, но промахнулся, и к ней тут же пристроился Тритон.

– Нет, дружок, - сказала Гэрриет, отбирая у Тритона добычу, - трубчатые кости собакам грызть нельзя.

Кори разлил остатки вина по бокалам.

– А следующий сценарий пока еще только вырисовывается, - сказал он.
– Время - семнадцатый век. Гражданская война во Франции.

– Что-нибудь про фронду?
– спросила Гэрриет.

– Да. Но работы еще непочатый край.

Он взял со столика две книги - биографии французских аристократов семнадцатого века.