Чтение онлайн

К полудню Изра с Котярой вышли на лучезарную поляну, где на широкой лестнице чудовищными грудами, похожими на колонны, громоздилось более десяти тысяч черепов людей, эльфов и огров.

— Дворец черепов, — выдохнула Изра. Она глянула в глаз Чарма и не увидела поблизости опасных тварей.

— Работа троллей. — Котяра показал на отпечатки когтей в размягченной дождем земле. — Это сделали тролли.

— Нет. — Изра отвела с глаз вуаль, чтобы лучше рассмотреть мерзкое зрелище. — Тролли — грубые хищники, у них бы не хватило на это воображения. То, что мы видим — это ужасный гений гоблинов. Это по их наущению тролли построили вот это — святилище террора.

Риис не мог отвести глаз от страшного нагромождения костей.

— Чтобы собрать столько черепов, им надо было разорить каждый поселок к югу от Горы Сзо.

— Это подтверждает то, что я слышала по извещателю. — Изра отступила обратно в сверкающий лес. — Пойдем отсюда.

— Подожди. — Он шагнул ближе, медленно, как зачарованный. — Я хочу посмотреть, что они поместили в это святилище.

По булыжникам черепов он влез наверх и заглянул внутрь страшной колонны. В неровном свете парил туман и дымка костной пыли. Единственный луч света выхватывал из полутьмы гору скелетов, измазанных могильной землей, а в самом центре рос одинокий цветок. Бархатная синева его лепестков пламенем горела в полумраке. Он сиял чуждой, нездешней яркостью — цветок, проросший из сна.

Глядя на окружающие столбы безглазых мертвецов, Котяра понял, что наваленные черепа расположены так, чтобы закрыть любое освещение, кроме этого единственного луча яркого Чарма. В течение дня полоска света падала под разными углами, но всегда на синий цветок.

— Зачем?

— Гоблины — существа другого порядка, — ответила стоявшая сзади Изра. — Они не с Ирта. Кто в наших мирах может понять, как они думают?

— А какой порядок их породил? — Котяра осторожно отодвинулся от цветка, оказавшись на костяных ступенях в успокаивающем свете дня. — Откуда взялись эти гоблины?

Изра взяла его за руку и повела вниз по ступеням, обратно к радужному лесу.

— За Краем Мира, выше нашего неба, есть другой уровень реальности.

— Где живут Безымянные, — подхватил Котяра. — И создательница наших миров — одна из них.

— Мало кто знает о создательнице миров — о том, что вся наша реальность есть сон существа более горячего. — Мозаика радуг играла на полупрозрачном покрывале ведьмы. — Реальность существует в виде уровней. Каждый уровень, что выше нашего, ближе к Извечной Звезде, к Началу Всего — и он горячее, содержит больше Чарма, больше света. Некоторые говорят, что уровням нет конца. И в каждом уровне есть свои миры, обитатели которых для более холодных уровней являются богами.

— А гоблины — они пришли на Ирт из горячей реальности Безымянных?

— Легенды говорят, что они среди Безымянных — крошки-эльфы. — Изра отодвинула пучок лиан, глазами Чарма на плече ища наиболее удобный путь сквозь лес. — Когда создательнице миров впервые стала сниться наша реальность, некоторые крошки-эльфы, недовольные участью низших существ своей реальности, спустились в эти более холодные миры, думая, что будут здесь богами. Но сон был шире и сильнее, чем они, и управлять им полностью они не смогли — не смогли и покинуть его. С тех пор они во злобе стремятся подавить все прочие создания, рвущиеся к господству. Только их малочисленность не дает им опрокинуть все деяния людей, эльфов и кобольдов. По крайней мере так говорит предание.

Тени облаков над головой стали темнее.

— Почему же они тогда не поднялись обратно?

— Легенды говорят, что они не могут. — Дуновение ветра оповещало об угрозе дождя. — Пути Чарма не ведут в высшие реальности — обычно не ведут. На Темном Берегу у почитателя дьявола Даппи Хоба ушло двести тысяч дней на открытие пути обратно на Ирт. А гоблины — крошки-эльфы, не волшебники.

— Крошки-эльфы. — Котяра невесело хохотнул. — Это так безобидно звучит. Маленькие лукавые духи, бесенята леса.

— Если они крошки-эльфы, то легенды объясняют этот священный цветок во дворце черепов. — Изре пришлось повысить голос, чтобы перекричать птичий гвалт в кронах, когда миновала тень облака. — Гоблины почитают жизнь, они ненавидят ее разумность. Чужие разумы — для них насмешка над тем сознанием, что привело их сюда, изгнало из мира, который им принадлежал.

Поч ощутил внутри себя лес, и он заблудился на его заросших тропах. Он снова и снова выходил на одну и ту же поляну, где крошки-Милые сидели в луче дневного света, созерцая единственный синий цветок.

Хотя Поч и счел их отвратительными, не до конца зачарованный их волшебством, он с неутолимой жаждой тянулся к ним, когда видел их. Они были так полны смертной красоты, так благоухали ароматами трав, что он кричал от радости в их присутствии.

Они были столь прекрасны, что мир не мог вынести такой красоты. Вот почему они прятались в этом лесу, который был у Поча внутри, где их не видел никто, кроме него самого и Шли Малиа. Мир не понимал их и называл гоблинами. Мир хотел уничтожить их. Но здесь они были в безопасности. Они знали, что он принесет им наговорные камни, которые нужны им, чтобы продолжить войну за выживание, справедливую войну.

Глядя на их маленькие тельца, на ласковые лица, светящиеся скрытым светом, Поч понимал, что это сон, который не кончится никогда, никогда его не покинет — сон, от которого можно умереть. Он хотел остаться на этой пронизанной светом поляне с Милыми, впитывать их драгоценные улыбки, любоваться их глазами, чистыми, как летнее небо. Но им нужно было, чтобы он нашел путь из леса, вернулся в мир теней, убийц и страха. Он должен был найти путь наружу, чтобы принести еще наговорных камней, дабы они продолжали безопасно жить в прекрасном и мирном сне, в волшебных комнатах безмятежности, где они растут, как цветок.

Он шел сквозь скелетное молчание теней. Чтобы не начать снова кружить, он избегал света и направлял свой путь по самым темным лесным дорожкам, где цветы не раскрывались, где цвет у стволов деревьев казался лунным. Он шел долго, и лишь бесконечность ветра замыкала его одиночество, пока не увидел ее, одетую в покрывала ведьмы. И к ней он побежал по серому, каменистому цвету. Уходящие вверх деревья бросали угрюмые тени, тусклые как кость. Она стояла среди этих теней, завернувшись в покрывала. И у ног ее в нити света горел синий цветок.