Чтение онлайн

Она засекала время. Каждые пять минут смотрела на часы - и часы вздрагивали, и время вздрагивало вместе с ними. И эта дрожь, казалось, никогда не прекратится. Мари попросила воды. Перевернулась с боку на бок. Еще раз. И еще раз. За окном гудел ветер, сбивая набекрень шляпы фонарей - ив окна врывался свет, будто кто-то открывал глаза, а потом закрывал их. Снизу, из холла, не доносилось ни звука - гостиница словно вымерла после ужина.

Он подал ей стакан воды.

– Я замерзла, Джозеф, - проговорила Мари, поглубже зарываясь в одеяло.

– Ничего страшного, - сказал Джозеф.

– Правда замерзла! И плохо себя чувствую, и вообще - я боюсь...

– Господи, ну чего ты боишься?

– Я хочу сесть в поезд и поскорее уехать в Штаты...

– Поезда ходят только из Леона - здесь не проходит железная дорога, - вздохнул Джозеф и прикурил очередную сигарету.

– Ну так давай доедем до Леона.

– Как? На такси? А свою машину бросим здесь? И потом - здесь такие шоферы...

– Все равно. Я хочу уехать.

– Утром тебе станет лучше.

– Нет, не станет. Я знаю, не станет! Мне плохо!

– Но это влетит нам в кругленькую сумму, дорогая - брать машину до самого дома. Думаю, здесь пахнет сотнями долларов.

– Неважно. У меня на личном счету есть двести долларов. Я заплачу. Только, ради всего святого, поехали домой!

– Ну что ты - завтра утречком выглянет солнце, и ты сразу почувствуешь себя лучше... Это все потому, что нет солнца.

– Солнца нет, и ветер поднялся...
– прошептала Мари, закрыв глаза и прислушиваясь.
– Завывает, как в пустыне. Непонятная страна эта Мексика. Или джунгли тебе - или пустыня. И кругом разбросаны крохотные городки, вроде этого, где фонарей раз-два и обчелся...

– Между прочим, довольно большая страна.

– Неужели местные жители никогда не ощущают себя одинокими в этой пустыне?

– Думаю, они привыкли.

– И не боятся?

– Чего им бояться - у них есть вера, религия.

– Мне бы такую веру.

– Знаешь, если бы у тебя появилась вера, ты бы очень быстро разучилась думать, - сказал Джозеф.
– Если отдаться целиком какой-то одной идее, то в голове просто не останется места для чего-то другого.

– Вчера, - тихо произнесла Мари, - мне только того и хотелось. Я рада была бы ни о чем не думать и целиком отдаться какой-нибудь идее, которая спасла бы меня от страха

– Господи, какого еще страха? О каком ты говорил страхе?
– пожал плечами Джозеф.

– Если бы у меня была вера, - проговорила Мари, не обращая внимания на его слова, - то я бы знала, как себя приободрить. Я просто не умею выводить себя из этого дурацкого состояния...

– Боже...
– пробормотал себе под нос Джозеф и рывком сел.

– Я всегда была верующей, - сказала Мари.

– Баптисткой.

– Нет. Тогда мне было лет двенадцать. Я перестала верить - потом.

– Ты никогда мне не рассказывала.

– Да нет же - ты знаешь...

– Какая еще вера? Гипсовые святые в ризнице? Или нет - какой-то специальный, собственный святой, к которому ты обращала свои молитвы, да?

– Да.

– И что же - он отвечал на них?

– Ну, немного. Один раз. А потом - нет. Ни разу больше. За долгие годы - ни разу. Но я все равно продолжаю молиться.

– Что же это за святой?

– Святой Иосиф.

– Значит, святой Иосиф.
– Он встал и с оглушительным бульканьем налил себе воды из стеклянного графина.
– Проще говоря, Джозеф, да?

– Это совпадение, - сказала Мари.

Некоторое время они в упор смотрели друг на друга. Затем Джозеф отвернулся.

– Надо же - гипсовые святые...
– проговорил он, отхлебывая воду.

– Джозеф!
– прозвучал голос Мари в повисшей тишине.

– Что?

– Возьми меня за руку, пожалуйста.
– Ох уж эти женщины...
– вздохнул Джозеф, после чего подошел и взял жену за руку.

Через минуту она вдруг выдернула у него руку и спрятала ее под одеяло. Рука Джозефа так и осталась в воздухе, пустая. Мари закрыла глаза и сказала дрожащим голосом:

– Надо же... Это вовсе не так здорово, как я себе представляла. На самом деле, когда я проделывала это в уме, было даже гораздо приятнее.

– Господи...
– только и сказал Джозеф. Затем встал и направился в ванную.

Мари выключила свет. Теперь лишь тоненькая желтая полоска светилась под дверью ванной. Мари вновь прислушалась к своему сердцу. Оно стучало ужасно быстро - не меньше ста пятидесяти ударов в минуту. И вновь изнутри ее тела исходил какой-то отвратительный дребезжащий гул, как будто во всех костях завелись трупные мухи - и теперь жужжат, жужжат, жужжат... Она пыталась смотреть перед собой, но глаза ее будто перевернулись внутрь и видели только сердце. Сердце, которое разрывалось на части в грудной клетке.

В ванной шумела вода. Мари слышала, как муж чистит зубы.

– Джозеф!

– Да, - отозвался он из-за закрытой двери.

– Пойди сюда.

– Что тебе нужно?

– Я хочу, чтобы ты обещал мне кое-что. Пожалуйста, прошу тебя...

– Но что?

– Сначала открой.

– Я спрашиваю - что? Что именно?
– раздался голос из-за закрытой двери.

– Обещай мне...- начала Мари и запнулась.

– Ну что, что тебе обещать?
– спросил Джозеф, прервав затянувшуюся паузу.

– Обещай мне...
– снова начала Мари и снова замолчала.

На этот раз муж ничего не сказал. Мари обнаружила, что ее сердце стучит в унисон с часами. Где-то за окном скрипнул фонарь.

– Обещай мне, если что-нибудь... случится...
– услышала она свой голос - такой глухой и далекий, будто она стояла в миле отсюда, - ...если что-нибудь случится со мной, то ты не дашь похоронить меня на этом кладбище, рядом с этими мерзкими катакомбами!

– Ну, не глупи, - отозвался Джозеф из-за двери.