Чтение онлайн

В январе приграничные боестолкновения продолжались вдоль всей линии сухопутной границы, и их интенсивность возрастала. Отряды легкой пехоты нападали на отдаленные финские погранзаставы, минируя лыжные маршруты, устанавливая свой контроль над лесными массивами, прижимая финские боевые части к единственной дороге проходящей через перешеек. Но если в Карелии они углублялись на финскую территорию не больше десяти-пятнадцати километров, то на северо-востоке Финляндии глубина боевых выходов мобильных групп достигала и пятидесяти километров.

***

Андрея Копытова перевели на финскую границу в середине декабря. В июле, после заключения перемирия с Японией и завершения боев под Халхин-Голом, где он в чине сержанта командовал отделением разведчиков, его вызвал к себе взводный.

– Принято решение на основе нашего батальона создать новый полк легкой пехоты. Соответственно, на основе нашего батальонного разведвзвода будет создана полковая разведрота, а из твоего отделения - взвод. Ты отправляешься на ускоренные четырехмесячные курсы среднего командного состава, обязан их успешно закончить и вернуться лейтенантом. Четверых своих цириков направишь на сержантские курсы. Остальным работа в новом подразделении тоже найдется. Новый полк начнут формировать после осеннего призыва и ходят слухи, что не здесь, а на западных границах. Вот твой приказ, ознакомься. Через полчаса принесешь мне фамилии будущих сержантов. Выполнять.

В середине сентября их часть перебазировали под Брест. Их новосозданной дивизии легкой пехоты предписывалось контролировать леса и проселки севернее города. Штаб дивизии разместился в поселке Видомля стоящем на пересечении дороги Брест-Мотыкалы-Видомля-Каменец, и шоссе Видомля-Пружаны-Слоним. Кроме штаба их дивизии в поселке разместился штаб пехотного полка, в задачи которого входило превратить поселок в опорный пункт и оборонять стратегически важную развязку шоссейных дорог. Задача дивизии легкой пехоты состояла в контроле всех проселочных дорог и территории бездорожья севернее шоссе Кобрин-Брест и южнее шоссе Видомля-Пружаны-Слоним.

С первых же дней формирующийся личный состав дивизии принимал участие в переселении жителей лесных хуторов и мелких поселений лежащих на отшибе от основных дорог. Им выплачивалась компенсация за их хозяйство и предлагались варианты переселения. Людям старше пятидесяти лет разрешали остаться. Как правило, мужика, если он был согласным, брали в армию, вольнонаемным старшиной, заведовать подсобным хозяйством подразделения, в которое превращался его бывший хутор, а женщину в хозчасть. Все молодые, добровольно-принудительно переселялись вглубь страны. Аргументировалось это близкой войной, необходимостью успеть до начала боевых действий построить, купить, нанять жилье и перевезти туда родителей.

В зависимости от размера хутора, он становился базой взводного или ротного уровня. Изучалась местность, дороги подлежащие минированию и разрушению в случае боевой тревоги, места будущих засад, пути отхода, ловушки. Определялись минометные позиции и пристреливались возможные пути следования противника. Работы было очень много, ведь кроме этого, нужно было учить молодое пополнение основам и особенностям боевых действий в лесах, полях, правильно передвигаться и маскироваться. Не говоря уже о том, что научить пользоваться штатным оружием и попадать из него по цели.

В середине декабря пришел приказ сформировать сводный полк из самых боеспособных подразделений дивизии, полностью укомплектовать лыжами, валенками, фуфайками, ватными штанами, белыми маскхалатами и отправить на финскую границу. Разместили их в приграничных селах, в свежесрубленных деревянных бараках. Каждому подразделению был выделен участок границы, и до получения дальнейших распоряжений ими усиливали соответствующую пограничную заставу. Приказ был - ознакомиться с местностью, помогать пограничникам стоять на страже границ и жестко отвечать на любую провокацию белофиннов.

Обстановка на границе была крайне напряженной. Фактически и финские, и наши пограничники старались на глаза друг другу не попадаться. Обычно такие встречи заканчивались перестрелкой.

– Давно у вас такое?
– поинтересовался Андрей у сержанта-пограничника, который знакомил его с десятикилометровой зоной ответственности своего отделения, которую им вместе предстояло охранять.

– Да нет, раньше здесь тишь и благодать была, только контрабандистов ловили. А как финны мобилизацию провели, пришел нам на заставу приказ - любую провокацию с финской стороны сразу же пресекать огнем на поражение. А устно начальнику заставы сказали - в связи с постоянными обстрелами советской территории, пограничникам разрешается без предупреждения открывать огонь на поражение по любому вооруженному человеку, попавшемуся на глаза.

– Понятно... а на ту сторону ходить не пробовали?

– Не... запрещено нам линию границы нарушать.

– Мы ведь люди здесь новые, заблудиться можем по незнанию...

– Это, товарищ лейтенант, тебе со своим начальством решать надо, а не со мной. Заблудиться каждый может, тут важно, чтоб тебе голову не сняли, когда назад вернешься.

– А финны к вам лезут?

– Раньше бывало корова забредет... местные жители контрабанду таскали, а теперь финны своих отселили, к войне готовятся. За последние две недели на моем участке только заячьи и лисьи следы.

– Понятно...

Так началась эта война, которую ведущие страны презрительно назовут крысиной возней. Многочасовые засады в снегу, в мороз, дожидаясь того короткого мгновения, когда вершина пенька оптического прицела совпадет с фигурой противника, а скрюченный от мороза палец будет стараться плавно, не дернув, нажать на спусковой крючок винтовки. В застывшей душе ничего не шевельнется, кроме удовлетворения, что не даром мерз сегодня столько часов, что отомстил финнам за Витьку Пенькова, которого ребята нашли в секрете с простреленной грудью. Осталось найти напарника подстреленного финна, не мог он сидеть один. Найти первым, а то и за тебя ребятам придется предъявлять финнам счет...

После Нового года на две недели наступило относительное затишье. Финны перестали устраивать засады и подходить к границе на расстояние винтовочного выстрела. Лишь иногда, в бинокль, можно было заметить их разъезды на расстоянии километра и больше. Но в середине января пришло устное распоряжение, что в связи с непрекращающимися провокациями, минометными обстрелами советской территории, пограничникам и приданным войсковым подразделениям разрешается пресекать вооруженные провокации белофинской военщины на ее территории, на глубине до двадцати километров от государственной границы СССР.