Чтение онлайн

— Всё шторм заканчивается. Пойдемте, вам надо отдохнуть.

Оказалось, что я не могу ни идти, ни самостоятельно стоять. Наши моряки вывели меня на палубу и я без сил опустился на что-то мягкое. В руки мне ткнулась теплая кружка и чей-то голос заботливо предложил:

— Выпейти, ваша светлость, вам сразу легче станет.

Стуча зубами о кружку я сделал несколько глотков теплого напитка. Меня всего сразу же обожгло огнем, но он был какой-то ласковый и успокаивающий, я сделал еще один крупный глоток и заснул.

Разбудил меня солнечный луч, приникший через шторы окна напротив. Я огляделся и понял, что лежу в своей каюте, а напротив не окно, а корабельный иллюминатор.

Закрыв глаза, я попытался вспомнить, что произошло и быстро без труда сделал это.

Рядом со мной сидел Анри и читал какую-то книгу. Увидев, что я проснулся, он отложил её и хотел помочь мне подняться.

— Не надо, месье Анри, я сам.

Все тело еще болело, но в посторонней помощи я не нуждался.

— Сколько я спал?

— Двенадцать часов. Мы заканчиваем ремонт и скоро пойдем дальше.

— «Ермак»?

— Они рядом и думаю тоже скоро смогут идти.

Я потихоньку вышел на палубу и поднялся на мостик. Капитана не было, а старший офицер был на месте.

Оперевшись на фальшборт, я огляделся вокруг.

Нашему кораблю досталось хорошо. Мы потеряли весь такелаж и почти весь рангоут, одной мачты не было, а на второй были сломаны все реи. Но на палубе уже был порядок, все повреждения ограждений и фальшбортов верхней палубы были устранены.

— Капитан в машинном, у нас повреждена одна из машин.

Стоящему от нас в нескольких кабельтовых «Ермак» тоже неплохо досталось. Он потерял абсолютно весь рангоут и такелаж, но на палубе тоже уже был порядок и и плотники заканчивали ремонт фальшбортов.

— У них машины в порядке. Им осталось только откачать воду и они могут идти дальше.

— Мы потеряли кого-нибудь?

— Мы нет. Трое человек в лазарете, пассажиры с синяками по каютам. На «Ермаке» трое пропавших.

— Как у нас в трюме?

— Думаю что всё в порядке, вода больше ни где не поступает, боцман делает контрольную ревизию.

Из машинного поднялся капитан. Несмотря на ситуацию, он был чисто выбрит и одет с иголочки. Только большой свежий синяк во всю левую щеку немного не гармонировал с его внешним видом.

— Мы можем идти на одной машине. Вторую отремонтировали, но лучше не запускать, — крестный взял подзорную трубу и внимательно несколько минут изучал океан вокруг нас и наш второй пароход.

— Сезон тропических ураганов еще впереди, этот был какой-то из ранних и мы попали чуть ли в его эпицентр. Он протащил нас за двое суток от Пуэрто-Рико почти до середины Кубы,— крестный показал на какую-то полоску впереди на горизонте.

— До Гаваны идти двести миль. Но идти нам придется с черепашьей скоростью, сильно повреждены гребные колеса, особенно на «Ермаке». Диву даюсь как они вообще остались на плаву. У нас мачту сломало, а у них грот ураган просто выдернул, повредил верхнюю палубу и пробил правый борт.

Крестный замолчал и в этот момент заработал сигнальщик с «Ермака».

— Они готовы продолжать движение.

Он прислушался к командам отдаваемым старшим офицером.

— Если бы не паровые машины, ураган выбросил бы нас где-нибудь на берег. Команда говорит, что вы, Алексей Андреевич, железный человек, никто так долго не работал за помпой. Пойдемте в кают-компанию, пора обедать.

Я окинул взглядом водную гладь вокруг. Царил почти полный штиль, с трудом верилось, что еще несколько часов назад здесь был кромешный ад.

— Пойдемте, Сергей Федорович, вы не поверите, но я действительно хочу есть.

До Гаваны мы шли почти трое суток. К моему огромному удивлению ураган почти не затронул Кубу. Он просто ювелирно прошел вдоль её северного побережья и не доходя Гаваны, резко ушел на север.

Повреждения пароходов оказались не такими страшными как нам показалось сразу после урагана и через две недели мы оправились домой.

Другие наши пароходы за три дня до нашего прихода ушли в Россию. Я нанял в порту шхуну и отправился на Пинос.

На острове я застал «Сарагосу». Она готовилась идти в Техас и я фактически пересел с одного корабля на другой, успев правда осмотреть наш остров.

Его постоянное население выросло до полутысячи, половину из которых составляли чернокожие. Большая часть из них была из поместья маркизы, но были и выкупленные из рабства.

Новые Афины представляли собой небольшой чистенький городок, c населением триста человек половину которого составляли греки, было два десятка русских и десяток другой сборной солянки: ирландцы, мексиканцы и англичане.

Чернокожие островитяне жили преимущественно в своих деревнях, которые существенно обновились и расширились. К моем большому удивлению самым ходовым языком становился русский. Многие греки уже свободно говорили на великом и могучем, особенно те, кто постоянно контактировал с нашими моряками и переселенцами, которым иногда приходилось како-то время перекантовываться на Пиносе перед окончательным переселением в Техас.

Для переселенцев рядом с городком был построен переселенческий лагерь, в котором в случае необходимости можно было разместить в легких шалашах человек пятьсот.

В Техас за время моего отсутствия переселилась больше тысячи староверов, человек двести греков и почти три сотни бывших чернокожих рабов с Кубы.

«Сарагоса» металась как брысь угорелый между Техасом, Пиносом и Кубой, нигде особо не задерживаясь: погрузка, выгрузка и следующий рейс.

Помимо перевозки переселенцев возили много скота, птицы и различных экзотических животных. Я был поражен когда увидел на Пиносе страусиную ферму.

Два достаточно молодых англичанина со своими еще более юными женами, были немного не от мира сего и почему-то решили, что Австралия это лучшее место на планете, почти рай.