Чтение онлайн

Венчание прошло в домашней церкви при посольстве России. Это первая русская церковь появилась здесь еще в 18-ом веке благодаря хлопотам Петра Великого. На венчании были всего несколько человек. Как говориться только свои.

Сразу после венчания Джо развил кипучую деятельность, готовясь к своему отъезду и будущему железнодорожному строительству за океаном. Он объехал наверное всю Англию и сразу же после Рождества, католического и англиканского, естественно они собирались отплывать за океан.

Один из новосёловских мужиков, Мефодий, взятый матушкой с собой в Европу, наотрез отказался ехать в Америку. Его даже не прельстила воля, которую он сразу же получил бы там. К моему удивлению, он попросил пристроить его к Прохору и Джон мне в этой просьбе не отказал.

Нанес я визит и моему банкиру Натану Майеру Ротшильду, главе клана в Лондоне.

Когда-то мне пришлось прочитать несколько книг по несколько раз подряд. Мы двумя машинами зимой на горном перевале застряли на две недели, двое моих напарников всё это время не просыхали. А четвертый вез на заказ несколько книг и мы с ним что бы не одуреть от безделья по два-три перечитали эти четыре книги. Участвовать в пьянке не хотелось, да и потом кому-то надо будет садиться за руль — эти два синяка после возвращения от излишеств отходили почти две недели.

Так вот там была книга про Ротшильдов какого-то англичанина кажется. Я её прочитал целых четыре раза и очень хорошо запомнил. И премного удивился полученному приглашению от Натана Ротшильд. На великосветскую мишуру он не велся и мой громкий титул ему был пустой звук. Значит Штиглиц написал обо мне что-то такое, что я заинтересовал одного из главных финансовых воротил мира.

К моему удивлению других гостей не было и за столом были только сам Натан, два его брата: Соломон — глава венского дома, Джеймс — глава парижского дома и старший сын восемнадцатилетний Лайонел, утонченный еврейский юноша, студент Гёттингенского университета.

Как это не удивительно, но это был действительно простой обед, как я понял его целью было показать меня братья и сыну. Я знал, что Джеймс через десять лет после смерти Натана станет во главе семьи, а Лайонел возглавит лондонский банк. Ну что же познакомились, а дальше видно будет.

Особняк Ротшильдов был на Пикадилли, как и тетушки Екатерины Андреевны. Она любезно предоставила мне две кареты и в одной из них я и приехал. Со мной был Петр в качестве кучера, а в карете ехал Иван Васильевич. Обычно на запятках был еще кто-нибудь, но через два дня был намечен матушкин отъезд и она попросила помочь ей собраться. Английской прислуге она не доверяла и я послал помогать своих мужиков, решив, что с меня будет достаточно и Петра.

Попрощавшись с хозяевами, я вышел из дома. Карета почему-то оказалась не перед подъездом, а немного в стороне, где была полутьма.

Я не придал этому значения и направился к своей карете. Передо мной шел лакей с газовым фонарем. Когда он остановился и открыл мне дверь кареты, фонарь неожиданно погас, а мне между лопаток уперся ствол пистолета и кто-то сзади близко-близко, точно над самым ухом , медленно и тихо прошептал:

— Если ты, князь, не хочешь получить пулю, то сейчас мы с тобой спокойно садимся в карету. Только без глупостей, в карете тебя ждет мой товарищ и у него в руках то же пистолет. Ты даешь команду кучеру и мы как ни в чем не бывало уезжаем.

Открытая дверь кареты и лакей частично перекрывали обзор Петру и он ничего не видел в полутьме. Подлец-лакей, который явно был заодно с нападавшим, с ехидно-сальной улыбочкой изобразил поклон и сделал приглашающий жест садиться в карету.

Делать нечего, надо подчиняться и я шагнул в темноту кареты, нападавший, судя по звуку, заткнул пистолет за пояс и сел следом за мной.

— Петр, трогай, — скомандовал я, а лакей тут же поспешил закрыть за мной дверь кареты.

Как только мы тронулись карета осветилась. Кто-то снял плотный абажур с газового фонаря внутри кареты.

— А теперь, дружок, ты сиди тихо и не дергайся. Иначе я тебя пристрелю, будь уверен, — спокойный голос Ивана Васильевича был для меня бальзамом, а приставленный ко лбу бандита пистолет прямо картина маслом.

Я спокойно выдернул из-за пояса бандита пистолет и огляделся. Напротив меня в углу кареты скрючился еще один человек, со связанными за спиной руками и кляпом во рту. Иван Васильевич сидел прямо напротив напавшего на меня и с ехидцей смотрел на него, держа в руках два пистолета.

— А вы, Алексей Андреевич, мне не верили, — пару недель назад я попросил Ивана Васильевича перейти со светлости на имя-отчество. — Давай, разворачивайся, сейчас я тебя то же спеленаю,что бы у тебя ненужных желаний не появлялось.

Плотно связав бандиту руки, отставной капитан развернул его ко мне лицом.

— Кто такой и что тебе от меня надо? — перед нами сидел молодой человек классической еврейской внешности с тонкими чертами лица и густыми черными вьющимися волосами, чем-то неуловимо похожий на Лайонела Ротшильда, такой же субтильный, но вероятно постарше.

Его лицо мне было знакомо, но отвечать он явно не спешил и в результате получил стимулирующий тычок ствола пистолета и ощутимый удар по ребрам, от которого ойкнул и начал отвечать.

— Меня звать Соломон, — неудачливый бандит сделал паузу и тут же получил следующую партию стимулятора.

— Что у английских жидов фамилий нет или запамятовал? — после третьего удара по ребрам в глазах молодого человека появился страх и у него затряслись губы, он похоже понял, что это всё может для него плохо кончиться. Действия, а самое главное интонации Ивана Васильевича явно ничего хорошего ему не предвещали.

Услышав голос нападавшего, я сразу узнал его. Это был один из кассиров банка Ротшильдов. Когда он три дня назад обслуживал меня к нему подходил какой-то клерк. Отходя, он с гордостью сказал мне.

— Это мой младший сын Соломон, ваша светлость. Он очень способный и хороший мальчик. Ему всего двадцать, а уже кассир. Вы не представляете, как он быстро считает, — то что это были отец и сын ясно было с одного взгляда, настолько они были похожи.

Я улыбнулся, насколько искренне этот человек был рад, что его сын уже кассир у самого богатого человека Англии, а может и мира.