Шрифт:
Пролог: Нокиварон
32-ое января 5622-го года от основания города Квалон [1] и появления Глашатаев [2] на Агилате [3] соответственно
Я, Рю
Вверх по Ремзе[4] «Бусаноо»[5] покинул Энедвайт[6]. Сто три дня назад. Казалось, будто минула вечность. Величественный образ хмурого космополиса утонул в холодной череде бесконечных штормов.
Ко дну пошли мокрый кирпич и туманный песчаник столицы. Дымные караваны заводов и мануфактур. Свистящие паровозы, сытые углём и рудой. Речные набережные и даже Биг Джим[7]. В солёной воде захлебнулись богатенькие снобы и чумазый пролетариат. А следом – вся старая империя, перекованная в кузне индустриальной революции.
Старик-Селиндор[8] поглотил бы и наш экипаж. Уже взаправду.
Он переминал корабль меж пальцев, качая на бесноватых волнах. Сутки напролёт умывался ливнями в попытке подорвать командный дух. Лизал борта свирепыми потоками, пробуя на прочность. Однако вдосталь наигравшись, океан всё-таки пустил нас в тропический пояс.
Циринское[9] море встретило цепочкой островов, что пальмами приветливо махали незваным гостям. Жидкий рельеф цвета маренго перешёл в лазурную тишь под палящим солнцем. Холодный воздух умеренных широт сменила беспощадная духота субэкватора.
Для новёхонького корабля это был первый мореплавательский подвиг. Но экипаж не спешил вскрывать бочки с бренди. Взяв курс к южному краю акватории, «Бусаноо» поймал попутный ветер к Бригамским[10] островам. Путешествие только начиналось.
Мы нашли долгожданный приют в Кеслау[11], где ступни вспомнили сушу. В глаза бросались покосившиеся хибары, старинные колониальные поместья, усеянные пёстрыми цветами, обилие мулатов на улицах.
Эти места ещё помнят бытность пиратов и керзеканского[12] рабства.
Провианта оставалось раз, два и обчёлся. Как только портовики набили припасами трюм, корабль сразу отчалил. И не абы куда, а на верную смерть.
– Стоп… Что?!
Согласно легендам, разумеется…
Капрал вспотел. Ему не сразу стало понятно по координатам, в какую сторону мы направляемся. Он сглотнул и почти плача посмотрел на меня. Меньше всего ему хотелось погибать понапрасну. Тем более – из-за какого-то фаворита королевы.
Офицер отражал потенциальную реакцию экипажа в целом. Вверенная мне команда – профессионалы в своём деле. Все они были безукоризненно верны Ивентарской[13] Короне и ни за что не решились бы на бунт.
Но когда Дебору[14] представляет мэйнанец[15] – причудливое создание, рознь любому из них, в их сердца легко могло закрасться вероломство. Представляя собой этнический сплав разных культур, убеждений и религий, на фоне меня они оставались одним целым. Проблема не только в очевидной разнице между нами.
– Вы это серьёзно, сэр? Корабль плывёт в…
Хмыкнув, квартирмейстер Уик лишь покачал головой и вернулся к раскуриванию трубки. Среди ивентарцев кокни-скептик был единственным, кто знал всё до мельчайшей детали, а потому перевёл эмоции в приемлемое русло.
–…Треугольник Невозврата[16], – закончил я за офицера с невозмутимой улыбкой. Но тихо, чтобы не распространять панику. Впечатлительность была делу не на пользу.
– Треугольник Невозврата! – Он хотел было закричать на всю палубу, но, встретив мой неодобрительный взгляд, осёкся и перешёл на шёпот: – Недолго музыка играла...
Уик высвободил черноватый дым из лёгких и расплылся в гримасе ехидства. Он затянулся ещё раз, просмаковал табачную горькость, подошёл к офицеру вплотную и, выдыхая, бросил:
– Да за такие бабки нам самая дорога в Раметис[17]! Чи сдрейфил, чё ль?..
– Треугольник – тут как тут! А до ада ещё надо добраться, – в отчаянии проворчал Гофман и утёр пот со лба, тяжко вздыхая.
Квартирмейстер махнул рукой напоказ, не скрывая презрения к солдатам Её Величества. Ветеран водных баталий, в открытом море он имел на это полное право:
– Чё с тя взять, сухопутная крыса? Безнадёха полная.
– Чего Вы так опасаетесь, капрал? – в доброжелательной манере поинтересовался я, намереваясь таким образом развеять его суеверия. По мере вхождения в аномальную зону лично у меня душа пела. – Что Вам известно?
– Это место всегда пользовалось дурной славой, – начал Иен Гофман. Постепенно краснота сходила с его оливковой кожи. – Ещё во времена Чезаре Кальдерона[18] здесь пропадали корабли. Целыми корсанскими[19] эшелонами. Перегруженные дарами Гвириана[20]. В Золотую Эпоху пиратов[21] – то же самое. И по сей день – так. Недаром этот участок мирового океана обходят стороной…
В своих суждениях капрал был прав всецело. Но сказанное им – лишь верхушка айсберга. Правда таилась в самом центре Треугольника, на морском дне.
– А как Вы думаете, почему?
С лица не сходила улыбка, немного отдающая лукавостью.
– Слухи разные ходят. Проклятие циринских зооморфов[22]. Живой океан. Временные дыры. Пространственные разломы. Доисторические монстры. Тот же Кракен, если угодно. Всё это чушь. Вроде как… Самое вероятное – блуждающие волны. В этом регионе Селиндор – особенно буйный.
– Ха! Се причины как на подбор хороши! Ес не вернёмся, будет, шо вспомнить на том свете! – весело добавил Уик, играя на чужих, вполне объяснимых страхах.
Он отошёл и вытряхнул пепел за борт.
Десантник с ненавистью покосился на квартирмейстера. Начни квалонянин[23] огрызаться, ничего бы не добился. Приказ есть приказ. «Бусаноо» не повернул бы назад.
– Стало быть, Вы больше склоняетесь к волнам-убийцам? – возобновил я диалог.
– Мне всё равно, что там на самом деле. Но оттуда никто не вернулся – это факт, сэр. С сипаями[24] в Андее как-то проще расправиться, чем с морской опасностью, которая никому не ведома…
– Знаете, капрал, истина не всегда поддаётся научному объяснению. А за тридцатиметровыми волнами наверняка кроется… нечто большее.