Омут
Шрифт:
Когда родила тебя, так стало ей тяжелее, твой отец ушел от нее. Она с маленькой с тобой на руках, пошла на озеро, я подумала, что топиться. Тоже грех на свою душу взяла, тогда видела, не пошла за ней. Наверно, проплакала там и ради тебя, вернулась домой. Валерия не могла без слез это слышать.
– А отец, не нужен был другой женщине, не рукастый был. Вот, как битая собачка вернулся снова к ней. Она ради тебя оставила, чтобы не слыла безотцовщиной.
– А что вас, тетя Нюра привело к омуту.
– Меня ... Тетя Нюра задумалась, рассказывать ей, или излить, так излить душу.
– Грех у меня был, работала бухгалтером в сельпо. Подворовывали, конечно, не я, но перепадало и мне. Детей нарожала, хотелось жить и все иметь.
– Пришла проверка, я конечно, в бороне оказалась, под суд хотели отдать, все ни при чем, а вором объявили меня. Как раз я корью заболела, температурила, а жена директора была беременной, захватила гостинцев, пошла к ней, якобы с просьбой. Долго с ней сидела и чихала на нее, и кашляла, почувствовав себя плохо ушла.
Через три дня заболела и она, ребенка не доносила.
Муж ее постарался, замять это проверку. Я уволилась оттуда. Мне стало стыдно, к омуту пошла я, не топиться, тяжело было на душе. Потом забеременела сама.
Родила, а через год он умер. Малыш был просто загляденье, смышленый. Упало на него дерево. И тут, я вспомнила о своем поступке. Такой крест несу на душе.
Валерия была шокирована таким откровением тети Нюры.
– Тетя Нюра, вы хотя бы знали, что делать и для чего, я же шла, не задумываясь, только куда?
Стало темно.
– Пойду домой.
Тетя Нюра, смахнула слезу, и провожая ее до порога, тихо сказала ей: "шагнуть в омут легко, но выйти или смириться тяжело"
Позвонил сотовый, звонил ее бывший, она была удивлена этим звонком. Герцог ни раз не позвонил.
Валерия ответила.
И снова, приказывающий тон, после холодного приветствия, но он предупреждал ее, чтобы покинула это место, сейчас подъедет машина, потом все объяснит.
Машина, подъехала в точно указанное время.
Сам вышел Владимир, Валерии показалось, что он похудел.
– Валерия ты еще не собралась?
– Я не куда не поеду. Здесь я родилась, здесь и останусь. Она впервые, возражала ему, и голос был ее не преклонен.
Замешательство и удивление отразилось у бывшего, но почему-то он улыбнулся.
Он близко подошел к ней, почти их лица могли прикоснуться, сделав легкий наклон ей или ему, навстречу друг другу.
– Валерия, ты в большой опасности, мое окружение знает, что тебя продолжаю любить, если с тобой, что-нибудь случиться, я не могу представить, ради чего жить.
Валерия смотрела и не могла довести до своего сознания, все слова, слетавшие с уст мужа. Он любит, но отдал на растерзание.
– Этот день, мог бы быть последним, если не соседка. Может я не хочу жить. Поэтому остаюсь.
– Валерия, очень прошу, сделать шаг навстречу мне.
– Нет.
– Хорошо. Прощай Валерия. Я больше не вернусь в Россию.
Тетя Нюра стояла возле забора и любопытствовала, кто приехал к Валерии, и слышала весь разговор.
– Валерия лучше послушай своего мужа, тут дураков много, пронюхают, что ты одна, отбоя не будет от непутевых.
– Тетя Нюра, а как вы живете?
– Да, я старая и давно живу здесь, мужа схоронила здесь, дети и внуки приезжают каждую неделю. Редко бываю одна.
Валерии показалось, что довод тети Нюры весомый.
– Подожди меня, я соберусь только.
– Тетя Нюра, присматривайте за моим домом, я наверно, отпишу вам.
Валерия взяла фотографии и некоторые вещи, мамины броши и сережки, которые сохранила ее соседка.
Валерия долго смотрела, удаляющему дому, где по-настоящему была счастлива. Проехали мимо омута...