Он меня ненавидит
Шрифт:
Лепесток не из любопытных. Я видел, как она всегда держится в стороне от любой драмы или связи и пытается прожить свой день только для того, чтобы вернуться к толстым, ленивым котам.
Если в уравнении нет кошки, мой маленький Лепесточек всегда держится в стороне от любого взаимодействия.
Тот факт, что она интересуется мной, должен был бы беспокоить, но ухмылка все равно перетягивает мои губы.
Это оказалось намного интереснее, чем я планировал.
– Почему ты улыбаешься?
– спрашивает она.
Ухмылка, но семантика.
– Я просто подумал кое о чем.
– Что?
– Ты подо мной, пока я трахаю тебя, пока ты не потеряешь сознание, любимица.
Звук ее глотка заполняет машину вместе с чем-то еще; ее возбуждением. Я чувствую это, даже не вдыхая глубоко.
– Это все, о чем ты думаешь, когда дело касается меня?
– спрашивает она.
– Конечно, нет. Я также постоянно думаю о том, как я заполню каждую твою дырочку своей спермой.
– Точно подмечено.
Ее голос падает, она пытается казаться расстроенной, но не может сдержать дрожь в конце.
Она хочет этого так же сильно, как и я, просто не хочет в этом признаться.
Со временем мы это изменим.
– Дайна передает привет. – Она откидывает волосы назад и тонко меняет тему. – Ты ей вроде как нравишься. Немного.
Я поднимаю бровь, глядя на нее.
– Вроде? Немного?
– Отлично, очень. Ты такой высокомерный засранец, ты это знаешь?
– Мне нравится, как звучат комплименты из этих уст, любимица.
– Неважно. Что ты сделал с моей подругой, что она под твоим влиянием?
– Почему бы тебе не спросить у нее?
– Ну, я спрашиваю тебя.
– Я просто был очаровательным собой.
– Да, точно. – Она сжимает ремешок своей сумки. – Ты бы заинтересовался мной, если бы Дайна не познакомила нас?
Хм. Она стесняется, а это ей не идет. Конечно, я могу заставить ее чувствовать себя лучше, но это поставит под угрозу мое положение.
Я делаю вид, что думаю об этом.
– Наверное, нет.
– Это было... слишком прямолинейно.
– Ты хочешь, чтобы я тебе солгал?
– Конечно, нет. – Она смотрит через окно на освещенные здания, проплывающие мимо нас.
– Но в конце концов я бы тебя нашел, - говорю я, просто так, чтобы стереть с ее лица надутые губы.
Мой маленький Лепесточек выглядит лучше всего, когда она слаба и находится в моей власти, но я понимаю с оттенком раздражения, что мне неприятно видеть, как она страдает.
Ни от меня, ни от кого-либо другого.
Она медленно поворачивается ко мне, и ей удается скрыть часть надежды, сияющей в ее глазах.
– Что это значит?
– Это значит, что найти тебя было фактом, а не вариантом.
– Ты такой странный, Джаспер.
– Странный в каком смысле?
– Иногда мне кажется, что тебе не все равно, а иногда ты просто холоден. Что из этого правда?
Каменно-холодная часть, или, скорее, расчетливая, безрассудная. Я даже не знал, что у меня есть другая часть, пока мой маленький Лепесточек не ворвалась в мою жизнь и не отказалась уходить.
Когда я ничего не говорю, она продолжает:
– И мне стало любопытно узнать о тебе. Почему бы тебе не рассказать мне что-нибудь о себе?
– Я думал, Дайна рассказала тебе, сколько мне лет и где я работаю.
– Это не то, что меня интересует. Как ты вырос? Какой твой любимый цвет? Книга? Кино? Группа?
– Я рос один, и у меня ни в чем нет любимчиков.
– У всех есть.
– А у тебя какие?
Ее любимый цвет - синий, и ей нравится много авторов фэнтези. Ее любимый фильм - жуткий французский ужастик, и каждый день она слушает одну и ту же песню The Verve.
Я все равно молчу, пока она перечисляет их, потому что это считается нормальным. Уверен, она не оценит, если я перечислю их за нее.
А может, и оценит.
Закончив, она повернулась ко мне лицом.
– Есть ли что-нибудь, что ты ы любишь делать помимо работы?
Ты. Но я не говорю этого, еще слишком рано открывать ей всю глубину своего безумия.
– Бег трусцой.
– А что еще?
Убиваю, вырезаю лица предателей. Но, опять же, ей не нужно это знать.
– Ничего. – Я поворачиваю к ее квартире. – Расскажи мне о себе. Как ты росла?
– Из одной приемной семьи в другую. Она произносит эти слова со странным спокойствием, как будто не чувствует их. Интересно. Это почти как если бы она оцепенела от этой части своей жизни.
– Как насчет твоих родителей?
Печаль покрывает ее черты.
– Они умерли, когда я была маленькой... несчастный случай.
Я смотрю на нее, затем снова сосредотачиваюсь на дороге. Она замешкалась в конце, что означает, что она либо лжет, либо ей не хватает уверенности, чтобы произнести эти слова.
Интересно.
Возможно, история ее семьи имеет отношение к тому, почему она продолжает притягивать меня.
Я откладываю эту информацию на потом, когда мы останавливаемся перед ее зданием.
Я чувствую присутствие, прежде чем успеваю заметить машину, припаркованную прямо перед моим зданием.
Черт. Я должен был догадаться, что Лусио рано или поздно появится у моего дома. Я никогда не говорю ему, где живу, но он все равно меня находит - еще одно доказательство того, что город находится в его подчинении. Нет такой крысы, которую Лусио Коста не нашел бы на своей территории.