Он вернулся
Шрифт:
– Вот именно! – продолжил ВВ. – Родион Ильич просто по-человечески вошёл в положение. Может, он призывал к благоразумию, может, умолял не нарушать закон, но поддался на уговоры. Не смог проявить жёсткость, пошёл навстречу, предложил взаимоприемлемый вариант с дарственной. На него дарственные часто оформляют, потому что он пользуется заслуженным уважением в среде арестантов. Многие стремятся его отблагодарить. К нему в очередь выстраиваются. И он всегда входит в положение, не хочет обижать людей отказами, но просит, чтоб всё было по закону. Пусть, говорит, дарственные оформляют.
– Хорошая у него работа – у заключённых имущество отжимать.
– Зачем отжимать? Сами дарят. Они же из следственного изолятора потом все – на дальнейшее исправление, в колонию. Зачем им там машины, квартиры? Не надо им там. Всем необходимым государство обеспечит – питание, одежда, здоровый восьмичасовой сон, утренняя гимнастика.
– Вы можете хотя бы иногда разговаривать серьёзно? – возмутился Герман.
– Всегда серьёзно! Не хотите дарить землю Родиону Ильичу – продайте кому-нибудь. А то машете у него перед носом, дразните – и не ему, и ни себе, ни людям. Некрасиво получается. Родион Ильич переживает, эмоционально реагирует. А если участка нет, так и в душе – мир и покой, – ВВ растопырил свою ладонь и красноречиво постучал по ней пальцем, напоминая о срочности.
– Хорошо, я всё понял, – ответил Герман. – Честно говоря, Родион Ильич уже подбешивает. Может, накатать на него куда следует?
– Не надо на хорошего человека катать. Он ещё сильнее распереживается, не сможет работу вверенного ему учреждения контролировать. Там ведь чёрт-и-что может начать происходить – поскользнётся кто-нибудь на мокром, травмируется по недосмотру… Зачем доводить до крайностей?
Возвращаясь домой, Герман зашёл к Марье Михайловне – сердобольной соседке, к которой на время своего отсутствия пристраивал Рыжего.
– Изволят почивать, – сказала Марья Михайловна. – Сейчас принесу. – Она прошла по коридору, свернула в комнату и скоро вышла оттуда, бережно неся на руках Рыжего. Рыжий со сна осоловело глядел на Германа.
– Откушали-с давеча с аппетитом. Вот, держите своё сокровище, – и, отдав кота хозяину, переключилась с картинно-старорежимного на обыденное:
– Торопишься? Есть минутка?
– Есть, – ответил Герман.
– Ну что там?
– Не знаю, Марья Михайловна. Пока идёт следствие, Саню не отпустят. Потом – может, условно дадут. А, может, нет. Бред сплошной творится. От них можно чего угодно ожидать.
– А ты не думай о плохом. Не накручивай себя лишний раз. Ватрушек возьмёшь?
– Возьму, спасибо.
Марья Михайловна принесла из кухни корзинку с выпечкой:
– Про родителей-то не забываешь? Сколько нынче исполнится? Пятнадцать? Сходил бы к ним, проведал…
– Про родителей не забываю, – ответил Герман, который помнил о том, что надо бы сходить, но совершенно не был уверен в том, что хочет это сделать.
8
Разместив объявление о продаже участка, Герман несколько дней провёл в сети, отыскивая покупателей.
«Крестов это где?» – спрашивали его одни.
«Ах да, что-то такое слышали», – говорили другие.
«Нам бы что-нибудь поближе к цивилизации», – отвечали третьи, и все в итоге отказывались.
– Герман, миленький, я же объясняла тебе, что это – непросто, – рассказывала Ксюша. – Эта земля никому, кроме местных, не нужна. Это же жопа мира. Там даже поезда дольше, чем на минуту, не задерживаются. Саня ведь тоже не хотел с местными связываться, но другого выхода не было. Снижай цену, фиг с ней, разберёмся как-нибудь.
И Герман дважды понизил цену, и только после этого всколыхнулся интерес.
«Сообщаем, что Ваше предложение о продаже земельного участка было вынесено на стратегическую сессию. В ходе обсуждения провели оценку рисков и единогласно приняли предварительное положительное решение. Приглашаем прибыть для дальнейших переговоров. С радостью примем Вас в хлебосольном Крестове.
С уважением,
Международный инвестиционный фонд Oskolkoff MP».
«Нет уж, ребята», – решил Герман, отписался, что никуда не поедет, и уже приготовился в третий раз сбавить цену, как ему ответили:
«В ходе экспресс-брифинга опросили фокус-группу. Несмотря на возросшие риски, согласны провести переговоры на Вашей территории. Рассчитываем на плодотворное сотрудничество. Просим указать удобное Вам время и место встречи».
Герман связался с ВВ, чтобы тот тоже принял участие, но адвокат сослался на занятость в каком-то затяжном процессе. «Знаю я этих Oskolkoff, – ответил он на вопрос. – Широко известны в узких кругах. Подробности позже, сейчас не могу – заседание начинается».
Не понимая, как себя обезопасить на случай возможных неприятностей, Герман позвонил Ксюше, и Ксюша сказала, что нужно там, где людно; лучше, в центре, в хорошем ресторане, где есть охрана – там точно никто не посмеет. «Слабое утешение, – подумал Герман, но ничего другого не оставалось. – Не нанимать же телохранителей, в самом деле».
– Осколковы. Матвей Палыч. Марк Палыч. Топ-менеджеры.
«Хипстеры», – решил Герман, разглядывая этих двух близнецов, которые были одеты, как и полагается – одинаковые шорты, подвёрнутые у колен, и одинаковые рубашки навыпуск. Одинаковые бороды с одинаково подкрученными усами выглядели безопасно и даже забавно. Герману захотелось примерить на близнецов всё кустодиевское, и сразу представилось, что сейчас они вместо кофе закажут самовар и будут шумно прихлёбывать из блюдец.
– Исследование рынка в регионе продемонстрировало недвусмысленную заинтересованность целевой аудитории в создании загородного элит-клуба. Мини-отель, ресторан a la carte, спа-комплекс. Территория обладает запасом инвестиционной прочности. Отличная транспортная доступность, наличие всех коммуникаций, уникальный природный ландшафт, политкорректное окружение – участок соседствует с загородными усадьбами представителей местного бомонда. Ожидаемая заполняемость в низкий сезон составляет 75 процентов номерного фонда. Предпродажу на высокий сезон готовы открыть со следующего года. Согласно инсайтам, возможен ажиотажный спрос. Вот, подготовили для вас медиакит, ознакомьтесь.
Конец ознакомительного фрагмента.