Она так долго снилась мне...
Шрифт:
Я даже не стал перечитывать текст.
Лучшее, что было во мне, я выложил на этих страницах. Никогда еще мне не удавалось с помощью слов настолько точно выразить свои чувства. Я составил краткое сопроводительное письмо, чтобы пробудить в ней интерес к рукописи.
Отнес конверт, опустил в ее почтовый ящик и отправился домой. Я шел сгорбившись, засунув руки в карманы, ничего вокруг не замечая, и убеждал себя, что она прочтет и поймет.
И полюбит эту книгу.
А потом полюбит меня.
Пять недель прошло с тех пор, как мы встретились с Ионой в «Итальянском кафе». За эти пять недель мое состояние прошло разные стадии: за разочарованием последовал гнев, а потом он уступил место тупой покорности судьбе. Но боль была со мной постоянно.
Состояние Серены ухудшалось день ото дня. Кожа ее становилась все бледней, черты лица заострились, она теперь часто и надолго впадала в забытье.
За эти пять недель ласково и тактично, не спеша, исподволь оброненными фразами, она сумела убедить меня взглянуть на все под другим углом.
А что он чувствовал, по-твоему?
Мог ли он поступить по-другому?
Как же он тебя любит!
А что с ним будет без тебя?
На первые замечания такого рода я не реагировала. Я отказывалась думать и говорить об Ионе. Я так много сил тратила на то, чтобы утишить свою боль, что неспособна была представить себе его страдания. Не до того как-то было. Каждый раз, когда я старалась мысленно проникнуть в его мир, меня переполняли эмоции, и я позорно отступала, возвращаясь на свою территорию.
Однако мало-помалу я уже не могла удержаться от попыток понять его. Но, поскольку каждая гипотеза влекла за собой целый сонм неразрешимых вопросов, я отказалась от этой мысли.
И вот как-то вечером, возвращаясь домой, я нашла в ящике тяжелый конверт. Это была посылка от Ионы.
Дрожащими руками я вскрыла конверт.
Внутри была рукопись.
На первой странице я прочла посвящение:
«Я написал эту книгу для тебя».
К рукописи было приложено письмо. Я некоторое время ошеломленно глядела на него, не в силах разобраться в природе нахлынувших на меня эмоций.
А потом влетела в квартиру, захлопнула за собой дверь и прочитала:
Моей главной читательнице.
Как ты считаешь, может ли человек влюбиться в девушку, которая существует только в его снах? Как ты считаешь, возможно ли, что эта девушка оберегает его, сопровождает по жизни, готовит к тяжким испытаниям и выводит к дороге, на которой он может найти себя?
И можешь ли ты представить себе, что в один прекрасный день эта девушка является ему в реальной жизни?
Захочешь ли ты слушать меня дальше, если я скажу тебе, что я — этот человек?
Что все это случилось со мной.
Что эта девушка — ты.
Что я знал тебя задолго до нашей встречи и сразу узнал, когда ты появилась на пороге.
Что полюбил тебя с первого взгляда.
Что твоя душа и моя душа родились из одной искры.
Что у нас нет другого выхода, кроме как полюбить друг друга?
У меня остались только слова на бумаге, чтобы убедить тебя понять все это и поверить: эта книга — не бред писателя-романтика.
Итак, вот история моей жизни, которая, по определению, оказывается и историей части твоей жизни.
Я написал ее так, чтобы получился роман.
Тот роман, которого ты так ждала.
Эти несколько строчек оглушили меня, потрясли. Я сидела, не в силах сдвинуться с места, и завороженно смотрела на рукопись, которая лежала и словно ждала меня. Я глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя, собраться с силами перед тем, как начать чтение.
То была книга, которой я так ждала, сказал Иона.
Я открыла рукопись. Она начиналась с описания сна.
Два часа подряд я заливалась слезами, читая его исповедь. Он рассказал нашу с ним историю так, как он пережил ее. Хотел объяснить мне все чувства, ощущения, сомнения и страхи, которые вынуждали его принимать такие решения. Я попала в его мир, увидела ход его мыслей.
И решилась признаться себе, что поняла его.
Но главное, я увидела себя его глазами. Никто никогда не говорил мне таких вещей, не считал меня такой прекрасной, не любил меня так сильно.
Роман заканчивался предложением:
«Она прочтет книгу, поймет меня и, может быть, согласится придумать для этого романа счастливый конец».
Я была в смятении. Что делать? Позвонить ему? Признаться в любви?
И тут я заснула, ненадолго, всего на несколько часов, счастливым сном человека, который открыл для себя дружественный и гостеприимный мир.
На следующий день — ни слуху ни духу. Может, она еще не заглядывала в почтовый ящик? А может, ей нужно прочесть все это не спеша, вдумываясь, стараясь вжиться в мою правду? А может, ее мнение обо мне все равно не изменилось?
Я томился в ожидании, придумывая разнообразные объяснения, кидаясь от необоснованного оптимизма к самому беспросветному отчаянию.
Ко мне зашел Жош. Он заглянул мне в глаза, пытаясь узнать своего друга в измученной тени человека, стоящей перед ним.
— Ну ты закончил?
— Да. Положил ей вчера конверт прямо в почтовый ящик.
— И никаких новостей?
— Нет.
— Она скорей всего нашла его только сегодня. А еще нужно время, чтобы прочитать. И чтобы обдумать.
Его слова меня порадовали. Да, это в самом деле так. Ей нужно время, чтобы понять и принять мою правду.
— Развязка близится и в истории с неизвестным благотворителем.
Он достал из кармана сложенный листок бумаги, развернул его.
— У меня есть адрес человека, который посылал тебе деньги, — сообщил он.
— Неужели? — рассеянно удивился я.
Я не рассказал Хлое и Жошу о своем разговоре с незнакомцем, пожелавшим быть моим меценатом. Я сразу забыл об этом разговоре, поскольку был целиком поглощен отношениями с Лиор.
Я взял протянутый листок.
— Это в Париже.
На листочке было написано название фирмы и адрес.
— Что-то знакомое?
— Нет. Никогда даже не слышал.