Чтение онлайн

Наконец он снова уснул и увидел сон, как будто его друзья - Билл, Бен, Ричи, Стэн, Майк и Бев - приехали в больницу на велосипедах. К своему удивлению, он увидел, что Бев одета в платье красивого зеленого цвета - цвета Карибского моря на иллюстрациях в журнале "Нэшнл Джиогрэфик". До этого он никогда не видел ее в платье, он помнил на ней только джинсы, гетры и то, что девочки называют "школьным костюмом" - юбки и блузки; блузки, как правило, белые, с круглым воротом, а юбки коричневые, плиссированные и подрубленные на середине голени, так, чтобы не были видны колени.

Ему снилось, что они приехали ко времени для посещения, которое начиналось в 14.00, и его мама, которая прилежно ждала с одиннадцати, с криками напустилась на них.

"Если вы думаете, что зайдете туда, то не тут-то было!" - закричала она, и клоун, который все время сидел в приемной с номером журнала "Лук" в руках, вскочил и начал аплодировать ей, быстро похлопывая руками в белых перчатках... Он выделывал антраша, пританцовывал, толкал перед собой тележку, выполнял прыжок через спину, а миссис Каспбрак, захлебываясь, кричала на друзей Эдди, и они, сжавшись, отступали за спину Билла, который единственный стоял выпрямившись, бледный, но внешне невозмутимый, глубоко засунув руки в карманы (может быть, для того, чтобы никто, включая и самого Билла, не видел, дрожат у него руки или нет). Никто, кроме Эдди, клоуна не видел.., хотя младенец, безмятежно посапывавший на руках у матери, вдруг проснулся и начал громко кричать.

"От вас и так много было вреда!
– вопила миссис Каспбрак.
– Я знаю, что это за мальчики! У них неприятности в школе и в полиции! И то, что у них счеты с вами, еще не значит, что у них должны быть счеты с ним! Так я ему и сказала, и он согласился со мной. Он хотел, чтобы я прогнала вас, он больше не хочет вас видеть! Никого из вас! Я знала, что все это до добра не доведет, и вот пожалуйста! Мой Эдди в больнице! Такой нежный мальчик, как он..."

Клоун прыгал, танцевал, садился на шпагат и стоял на одной руке. Теперь его улыбка казалась совершенно реальной, и Эдди во сне понял, что клоуну только этого и было нужно - чтобы в их отношениях появился разлад и смятение, чтобы все пошло не так, как хотелось им. В каком-то порочном экстазе клоун сделал двойной кувырок и чмокнул миссис Каспбрак в щеку.

"Мммальчики, кккоторые ссделали ээто..." - начал Билл.

"Молчать!
– завопила миссис Каспбрак.
– Ты еще осмеливаешься что-то говорить? Между ним и вами все кончено! Кончено!"

В комнату вбежал студент-практикант и заявил маме Эдди, что ей придется или взять себя в руки, или покинуть больницу. Клоун начал гаснуть и растворился в воздухе. Перед глазами у Эдди пронеслись прокаженный, его мать, птица, потом волк-оборотень и вампир с косыми глазами, похожими на лезвия бритв "Жиллетт", и блестящими, как кривые зеркала в карнавальном павильоне. Он увидел Франкенштейна и его творение, нечто мясистое и яйцеобразное, которое открывало и закрывало свои скорлупки, как рот. Ему предстал целый сонм ужасных уродливых тварей. Но еще до того, как клоун окончательно пропал, Эдди увидел то, что было ужаснее всего, - лицо своей матери.

"Нет!
– попробовал закричать он.
– Нет! Нет! Только не она! Только не мама!"

Но никто не повернулся к нему, никто не услышал его. И, погружаясь в глубокий сон, Эдди испытал гадкое парализующее ощущение: никто не слышит его слов, потому что он мертв. Оно убило его, и он был мертв, превратился в призрак.

6

Триумф, который испытывала Соня Каспбрак после того, как заставила убраться этих так называемых друзей Эдди, быстро улетучился после того, как она на следующий день, 21 июля, вошла в его палату. Она не могла понять, почему ее триумф вдруг сменился непонятным страхом: что-то новое было в лице ее сына, что-то, чего ей никогда не приходилось видеть там раньше, твердость. Да, твердость и решительность.

Столкновение с друзьями Эдди произошло не в комнате для посетителей, как приснилось Эдди. Она знала, что они придут, и ждала их, друзей Эдди, "друзей", которые наверняка учат его курить (им-то нет дела до его астмы), которые оказывают на него дурное влияние, о которых он только и говорит, приходя вечером домой. "Друзья", из-за которых ему сломали руку! Поэтому миссис Каспбрак и задержалась у больницы, чтобы велеть им раз и навсегда убираться со своей "дружбой", которая заканчивается переломами и докторами.

Наконец они появились. К ужасу своему миссис Каспбрак увидела среди них одного черномазого. Нет-нет, она ничего не имеет против того, чтобы негры ездили в автобусах и ходили в кинотеатры вместе с белыми. Естественно, если они не начинают надоедать белым (женщинам) людям. Разумеется, они тоже люди. Но миссис Каспбрак твердо верила в так называемый птичий закон: дрозды не летают вместе с малиновками и ворон соловью не пара. Ее девизом было "каждому свое". Она чуть не взорвалась от возмущения, увидев, что Майк Хэнлон, как ни в чем не бывало, едет на велосипеде вместе со всеми остальными. "А я и не знала, что ты дружишь с черномазыми", - мысленно упрекнула она Эдди.

"Да, - думала она двадцать минут спустя, входя в больничную палату, где лежал ее сын, - она заставила их убраться, сказала пару ласковых. Они проглотили все молча, ни у кого, кроме этого заики Денбро, не хватило духу возразить. А эта девчонка с бесстыжими глазищами - вот шлюха! Небось, с нижнего конца Мейн-стрит, а то и еще похуже. Хорошо еще у нее не хватило наглости открывать рот, а то бы она, Соня, сразу вправила ей мозги - уж она-то знает, как называются девочки, которые рано начинают бегать за мальчиками. Да-да, и ни сейчас, ни в будущем она не желает видеть Эдди среди них".

Все остальные стояли потупившись и только переминались с ноги на ногу. Так и должно быть, по ее мнению. Когда она сказала им все, что о них думает, они вскочили на велосипеды и уехали (Тозиер на багажнике у Денбро). Внутренне содрогаясь, миссис Каспбрак подумала, сколько же раз ее Эдди ездил на таком же огромном, подозрительном велосипеде, рискуя сломать себе шею.

Я сделала это ради тебя, Эдди, - думала она, заходя в палату.
– Я знаю, ты, должно быть, сперва расстроишься, и это так естественно. Но родители всегда знают, что лучше. Для этого Бог и создал родителей - чтобы они руководили, воспитывали.., и оберегали. Потом он поймет. Если она и чувствовала облегчение, то только потому, что сделала это ради сына. Всегда испытываешь облегчение, вытаскивая ребенка из дурной компании.

Но сейчас, глядя Эдди в лицо, она чувствовала себя неуютно. Он не спал, и это было уже удивительно. Обычно после лекарства Эдди выглядел вялым и заторможенным, но сейчас выражение его глаз стало не мягким и робким, как обычно, а внимательным и резким. Обычно Эдди, как и Бен Хэнском (хотя этого Соня не могла знать), сначала бросал на своего собеседника быстрый пытливый взгляд, чтобы определить его настроение, а потом сразу же отводил глаза. Но сейчас Эдди смотрел на нее в упор, и отводить глаза пришлось ей. "Наверное, это побочное действие лекарств, нужно посоветоваться с Хэндором, - подумала она.
– Он словно ждал меня". Эта мысль испугала ее, хотя на самом деле должна была бы наполнить радостью - что может быть лучше ребенка, ждущего свою мать?