Чтение онлайн

Но теперь он не мог допустить, чтобы жена опять взяла над ним верх. Проще простого предаваться печальным мыслям, как одиноко будет сидеть в поезде, идущем в Бостон во мраке ночи, когда чемодан покоится на верхней полке, а сумка с лекарствами от всех недугов лежит на полу между ног, меж тем как в груди нарастает с каждой минутою страх и ты начинаешь дрожать от этого страха. Проще простого позволить Мире увести себя в спальню и принимать от нее знаки любви: таблетки аспирина и спиртовые растирания. Позволить ей уложить себя в постель, где они могли бы заняться любовью, а могли бы обойтись и без этого.

Но он обещал. Дал слово.

— Подумай, Мира, — сказал Эдди, намеренно придав своему голосу сухость и жесткость.

Она устремила на него взгляд: в ее влажных беззащитных глазах был ужас.

«Надо попытаться ей объяснить, — подумал он, — объяснить по мере возможности. Мол, звонил Майк Хэнлон, сказал, что все началось опять. Высказать догадку-предположение, что приедет не он один, а и все остальные».

Однако то, что сорвалось с языка, оказалось куда более прозаичным:

— Утром первым делом сходи на почту. Поговори с Филом. Скажи ему, что мне пришлось срочно уехать и что ты повезешь Пасино…

— Эдди, но я никак не могу, — зарыдала Мира. — Он знаменитость, звезда. Если я собьюсь с пути, заблужусь, он накричит на меня. Я уверена, что накричит. Они все кричат на шоферов, когда те сбиваются с пути… Я заплачу… Может случиться авария… Наверняка случится. Эдди… Эдди… Тебе надо остаться дома!

— Ради Бога, замолчи сейчас же!

Мира вздрогнула от его голоса, она обиделась, между тем Эдди схватил аспиратор, но не решался воспользоваться им по назначению. Мира усмотрела бы в этом слабость с его стороны и могла использовать это против него.

«Господи, если ты видишь меня в эту минуту, пожалуйста, поверь, что я искренне не хочу обижать Миру. Я не хочу сделать ей больно. Я не хочу никакого насилия. Но я обещал, скрепил свою клятву кровью. Пожалуйста, помоги мне, а то ведь мне придется прибегнуть…»

— Так противно, когда ты кричишь на меня, Эдди, — прошептала Мира.

— Мне самому противно, когда приходится это делать, — сказал он, и при этих словах Мира вздрогнула всем телом.

«Что ты несешь, Эдди! Ты снова ее обидел. Лучше стукнул бы пару раз. И то, поди, будет милосердней. Да и хлопот меньше».

И тут он зримо представил себе лицо Генри Бауэрса; быть может, на этот образ его навела мысль о рукоприкладстве. Впервые за долгие годы он вспомнил Бауэрса, и это воспоминание отнюдь не успокоило его мысли. Скорее наоборот.

Эдди закрыл глаза, выждал секунду и снова открыл их.

— Ты не заблудишься, — сказал он, — Пасино не будет на тебя кричать. Он человек очень любезный, он все понимает.

Эдди ни разу в жизни не возил Пасино, но он утешал себя мыслью, что, по крайней мере, если следовать среднеарифметическому правилу, его ложь выглядит вполне убедительной: согласно расхожему мифу, знаменитости в большинстве своем люди дерьмовые, но Эдди возил их немало и знал, что это обычно далеко не так.

Конечно, были исключения из общего правила, и в большинстве случаев эти исключения были на редкость безобразны внешне. Болея душой за Миру, он горячо надеялся, что Пасино окажется терпимым, покладистым человеком.

— В самом деле? — робко спросила она.

— Да, он человек приятный.

— Откуда ты знаешь?

— Его возил пару раз Диметриос, когда работал в «Манхэттон Лимузин», — бойко отвечал Эдди. — Он говорит, что Пасино всегда дает чаевых не меньше пятидесяти долларов.

— Мне наплевать. Пусть даже он даст мне пятьдесят центов — только бы он не повышал на меня голоса.

— Мира, все очень просто. Дело-то плевое. Во-первых, завтра в семь вечера возьми в Сейнт-Рейджисе «пикап» и отвези Пасино в компанию Эй-би-си. Там они записывают по новой последний акт пьесы, в которой играет Пасино. «Американский бизон», — кажется, так она называется. Во-вторых, около одиннадцати отвези его обратно в Сейнт-Рейджис. В-третьих, вернешься в гараж, поставишь машину и подпишешь путевой лист.

— И все?

— Все. Ты можешь сделать это с закрытыми глазами, стоя на голове, Мирти.

Обычно она хихикала при упоминании своего ласково-уменьшительного имени, но сейчас только взглянула на Эдди с серьезностью ребенка, которому сделали больно.

— А что если он не захочет возвращаться в гостиницу, а попросит отвезти его куда-нибудь в ресторан пообедать? Или в бар, или куда-нибудь на танцы?

— Не думаю, что он этого захочет. Ну а если захочет, отвези его. Если увидишь, что он собирается кутить всю ночь, можешь после полуночи позвонить Филу Томасу по радиотелефону. К тому времени он найдет тебе водителя-сменщика. Будь у меня на примете свободный водитель, я бы ни за что не стал вовлекать тебя в это дело, но у меня двое ребят болеют. Диметриос в отпуске, а остальные разобраны: срочные заказы. К часу ночи спокойненько ляжешь в свою постельку спать, Мирта. В час ночи, самое позднее. Будь спок.

Она не засмеялась и после этого «будь спок».

Эдди кашлянул и наклонился вперед, уперев локти в колени. И тут призрак матери ему прошептал: «Не сиди так, Эдди. Это вредно для твоей осанки, и легкие плохо дышат, у тебя очень слабые легкие».

Он снова выпрямился на стуле, едва сознавая, что делает.

— Последний раз сажусь за баранку, — почти простонала Мира. — За последние два года я превратилась в лошадь, форма уже не лезет.

— Последний раз, клянусь тебе.

— А кто тебе звонил, Эдди?

В это мгновение, как по сигналу, по стене пробежал свет фар, раздался гудок: к дому подъехало такси. Эдди почувствовал несказанное облегчение. Целых пятнадцать минут они обсуждали Пасино, вместо того чтобы говорить о Дерри, Майке Хэнлоне и Генри Бауэрсе. Хорошо, что так. Хорошо для Миры и для него тоже. Он не хотел думать и говорить об этом. Скажет только в самом крайнем случае.

Эдди встал.

— Такси. За мной.

Мира поднялась так порывисто, что зацепилась за что-то подолом платья и стала падать. Эдди подхватил ее, но чуть не уронил: Мира была тяжелее его на сто фунтов.