Чтение онлайн

— Х-х-хватаем его! — прокричал он остальным. Ричи, Бен и Майк выскочили из-за Билла. Ричи потянулся и схватил Генри за лодыжку. Генри выругался и дернул ногой, словно пытаясь сбросить маленькую зубастую собачку — терьера, скажем, или пекинеса. Но Ричи забрался повыше, ухватившись за скобу, и вонзил зубы в лодыжку Генри. Тот закричал и начал подниматься. Обувка с этой ноги свалилась, упала в воду и утонула.

— Он меня укусил! — кричал Генри. — Укусил меня! Этот членосос меня укусил!

— Да, и как хорошо, что весной я сделал прививку от столбняка! — крикнул ему Ричи.

— Забрасываем их камнями! — бушевал Генри. — Забрасываем! Отправим их в каменный век, вышибем им мозги!

Вниз вновь полетели камни. Но мальчишки успели ретироваться в трубу. Только руку Майка задел маленький камушек, и он, морщась, прижимал ее к телу, выжидая, пока уйдет боль.

— Патовая ситуация, — прокомментировал Бен. — Они не могут спуститься, мы не можем подняться.

— Мы и не до-олжны здесь подниматься, — ответил Билл, — и в-вы все это знаете. Кое-кому хо-очется, чтобы мы во-ообще не поднялись на по-оверхность.

Они смотрели на него. В глазах застыли боль и испуг. Никто ничего не сказал.

До них долетел голос Генри, ярость в нем маскировалась под насмешку:

— Эй, мы можем просидеть здесь весь день.

Беверли отвернулась и смотрела в глубины подводящей трубы. Свет с удалением от шахты быстро мерк, и многого она разглядеть не могла. Видела только бетонный тоннель, нижнюю треть которого заполняла бегущая вода. Она обратила внимание, что уровень воды теперь выше в цилиндре, в который они спустились. И поняла почему: насос не работал, так что в Кендускиг сливалась только часть воды. Она чувствовала, как клаустрофобия сжимает горло, как кожа покрывается мурашками. Если вода поднимется высоко, они утонут.

— Билл, мы должны туда идти?

Он пожал плечами, сказав этим все. Да, должны; что еще им оставалось? Погибнуть от рук Генри, Виктора и Рыгало в Пустоши? Или от чьих-то еще — возможно, куда более страшных — в городе? Она очень хорошо поняла его мысль — никакого заикания в этом пожатии плеч не было. Лучше им самим прийти к Оно. Вытащить из логова, вызвать на решающий поединок, как в вестерне. Более честно. Более смело.

— Как назывался тот ритуал, о котором ты нам говорил, Большой Билл? Из библиотечной книжки?

— Чу-Чу-Чудь. — Билл улыбнулся.

— Чудь, — повторил Ричи. — Ты кусаешь язык Оно, и Оно кусает твой, так?

— Та-а-ак.

— А потом вы рассказываете анекдоты.

Билл кивнул.

— Забавно. — Ричи смотрел в черную трубу. — Не могу вспомнить ни одного.

— Я тоже, — признался Бен. Страх тяжело навалился ему на грудь, душил. Он чувствовал: если бы не спокойствие и уверенность Билла… и не присутствие Беверли, он бы сел в воду и разрыдался, как младенец… или просто сошел с ума. Но он точно знал, что скорее умрет, чем покажет Беверли, как он напуган.

— Ты знаешь, куда идет труба? — спросил Стэн Билла.

Билл покачал головой.

— Ты знаешь, как найти Оно?

Билл вновь покачал головой.

— Мы узнаем, когда приблизимся, — внезапно вмешался в их разговор Ричи. Глубоко вдохнул. — Если мы должны это сделать, давайте сделаем.

Билл кивнул:

— Я по-пойду пе-первым. Потом Э-Эдди. Бе-Бе-Бен. Бев. Стэн-Су-Су-Супермен. Ма-Ма-Майк. Ты по-последним, Ри-Ричи. Ка-каждый де-держит ру-руку на п-плече то-то-того, кто и-идет в-в-впереди. Будет те-темно.

— Вы выходите? — крикнул сверху Генри Бауэрс.

— Где-нибудь мы выйдем, — пробормотал Ричи. — Надеюсь.

Они сформировали колонну слепцов. Билл оглянулся только раз, чтобы убедиться, что рука каждого лежит на плече стоящего впереди. Потом, чуть наклонившись, чтобы преодолевать сопротивление потока, Билл Денбро повел друзей в темноту, в которую чуть ли не годом раньше уплыл бумажный кораблик, сделанный им для брата.

Тому Рогану приснился совершенно безумный сон. В нем он убивал отца.

Часть его рассудка понимала, насколько безумен этот сон; его отец умер, когда Том учился еще в третьем классе. Ну… «умер» — не совсем точно. «Покончил с собой», пожалуй, больше соответствовало действительности. Ральф Роган смешал себе коктейль из джина и щелока. На посошок, так сказать. Тома назначили ответственным за брата и сестер и пороли, если что-то шло не так.

Нет, он не мог убить своего отца… да только в этом пугающем сне он стоял рядом с отцом, прижимая к его шее что-то такое, напоминающее совершенно безобидную рукоятку… но она была вовсе не безобидная, так? У края имелась кнопочка, и если бы он на нее нажал, из рукоятки выдвинулось бы лезвие и пронзило шею отца. «Я не собираюсь ничего такого делать. Папуля, не волнуйся, — подумал во сне его мозг аккурат перед тем, как палец нажал на кнопку, и выскочило лезвие. Глаза спящего отца раскрылись, он уставился в потолок; челюсть отвисла, послышалось кровавое бульканье. — Папуля, я этого не делал! — закричал его разум. — Кто-то другой…»

Он изо всех сил пытался проснуться и не мог. Что ему удалось (и, как выяснилось, ни к чему хорошему это не привело), так перескочить в другой сон. В нем Том брел по длинному, темному тоннелю, разбрызгивая ногами воду. Яйца болели, саднило лицо, исхлестанное ветками. С ним шел кто-то еще, но он различал только смутные силуэты. Это значения не имело. Что имело, так это сосунки, которые находились где-то впереди. Они провинились. Они заслужили

(порки)

наказания.