Опасная игрушка
Шрифт:
— А, черт, мать твою! — он, с трудом оторвавшись, дотянулся до трубки, лежащей неподалеку на подоконнике, и, не сумев сдержаться, поделился с абонентом на том конце своим наслаждением.
— А-а-а-а!..
— Что такое, убивают кого? А где Алексей Владимирович?
— Да… тут… я. Господи, кто это?
— Вас беспокоит частный детектив Татьяна Иванова. Простите, я, кажется, не вовремя?
— Нет, почему же… Мы здесь на досуге… звукоподражанием занимаемся, — брякнул Кульбицкий, тут же смутившись за споротую незнакомому человеку чушь. Секретарша, оправившись, глядела на него вопросительно, и он махнул ей рукой на дверь.
— Ну, раз уж вы признались, что имеете время для досуга, может быть, уделите мне минутку-другую для интересной беседы?
— По вопросу?..
— Касающемуся вашей недавней потери. Так получилось, что я оказалась в курсе, и подумала, что смогу оказать вам некоторую помощь.
— Простите, как вы сказали… Татьяна? Судя по голосу, вы очаровательно молоды… 26 лет? Ну вот, а еще и детектив! Фантастика. Жду вас сегодня у меня дома (днем дел — завались) часиков в 8–9, там и обсудим… Да, да… До встречи.
Кульбицкий перевел дух, подтянул брюки и достал из холодильника бутылку боржоми. Жадно глотая из горлышка шипучую жидкость, он подумал: «А что, хорошая идея. Найму-ка я эту девчонку, дорого не обойдется. Зато сколько плюсов. Все еще раз увидят, как я забочусь о возвращении похищенного. Пусть она и ничего не раскопает — да мне и не надо даже близко. И потом, мы с ней можем при совместном деле сблизиться… Трахнуть ментовочку, ух, в кайф!»
Он вышел в приемную и сказал Катерине, что уехал обедать, кинув ей при этом на стол сотенную «на шпильки». Хохотнул, довольный.
Я подъехала на «частнике» к дому Кульбицкого ровно в восемь. Особнячок впечатлял — нечто двухэтажное с башенками под готический стиль, огромные широкие окна (без решеток, залезть с крыши — ничего не стоит!), встроенный гараж, газончик… Прямо как в старой доброй Англии или Германии, а не в глуши родного Тарасова…
Я нажала клавишу домофона, внутри раздался громкий мелодичный звон, и мужской голос осведомился: «Кто беспокоит?»
— Татьяна. Вы назначили…
— Да, да…
Дверь отъехала в сторону, за порогом стоял среднего росточка мужчина в каком-то невообразимом (персидском, китайском, ким-чен-ирском) халате и сладко улыбался. Даже волосы с пробором чем-то масляным набриолинил. Ну и типчик! Стилизованный, как корова под седло. Я вошла, вытерла ноги (зачем?) о вышитый коврик и оглядела огромный холл. Какие-то псевдоохотничьи трофеи — кабанья голова, лосиные рога, чучело мишки бурого… Откуда он это все сволок? Неужто из «Лепажа» настрелял?
— Я хотела задать вам несколько вопросов относительно кражи пистолета и драгоценностей…
— Конечно, конечно, Танечка. Можно я так, без особых церемоний?
— Ну, если вам так проще… Итак?
— Я предполагаю сначала отужинать. Есть великолепная форель… «Мадам Клико»…
— Спасибо, не голодна. Так где нам лучше поговорить?
Он перестал улыбаться, похоже, расстроился. Пригласил пройти сразу в кабинет. Комната, метров двадцать с лишним, была увешана коврами, на которых я, абсолютно не удивившись, обнаружила скрещенные сабли в ножнах, какие-то тоже старые пистолеты… Здесь было одно большое окно, через которое и влез, по словам хозяина, преступник.
— А каким образом ему удалось отключить всю сигнализацию в доме и на окнах? — задала я первый вопрос, присев на стул возле массивного и явно антикварного стола на гнутых ножках.
— Он, похоже, все знал и изучил заранее, потому что все проводки до одного и все хитрые устройства были перерезаны и обезврежены, — бойко начал отвечать Кульбицкий.
— Во сколько могло произойти ограбление?
— Обычно до трех часов дня у меня убирается и готовит ужин приходящая прислуга. Но это надежная, проверенная женщина, и, уходя, она все делает как положено, по инструкции. В день ограбления я вернулся с работы пораньше (голова, знаете, побаливала после дня рождения), в 6.30 вечера. Входная дверь была закрыта и, только поднявшись на второй этаж и войдя в кабинет, я увидел разбитые стекла на полу и распахнутый выпотрошенный сейф…
Я подошла к упомянутому железному ящику, который был по-прежнему открыт, демонстрируя свое абсолютно пустое чрево. Царапины, глубокие, явно от какого-то необычного «орудия труда», и некоторая погнутость дверцы свидетельствовали о большой силе и сметке неизвестного ворюги.
— Что сказала родная милиция?
— Работал профессионал или двое. И ушли они, судя по всему, спокойно, с чемоданчиком, через входную дверь. Так же, как спокойно вошли через окно, по веревке, привязанной к прочной антенне на крыше. Как говорится, «элементарно, Ватсон!» Кстати, мой очаровательный Шерлок Холмс в юбке, вы…
— Вы не могли бы обойтись без сомнительных комплиментов?
— Гм… да. Так я что хочу сказать: поначалу не было никаких свидетелей, никто ничего не видел — это средь бела дня, представляете?! — а через день ко мне приходят двое знакомых ребят…
— Кто они?
— Да имел я как-то с ними дела по торговле, коммивояжеры…
— И что они вам поведали?
— Ну, шли, мол, по Первомайской улице где-то около четырех часов и видели стоящую буквально в пятидесяти метрах от моего дома машину — вишневый джип… Ну, этого банкира, Палтусова.
— С чего они так решили?
— Они его знают, он их как-то возил по делу на своей тачке, таких ведь немного в городе. Вот, значит, машина была пустая. Где был хозяин, догадываетесь?
— Значит, вы обвиняете Игоря Петровича….
— Нет, я пока только подозреваю… Его или людей, нанятых им. Потому и хочу предложить вам заняться этим делом (на ментов, сами знаете, какая надежда). Ваши условия оплаты?
Тут я задумалась на несколько секунд. Наниматели по одному делу с двух разных сторон… Да и не нравится мне этот лощеный дядя, что-то у него тут нечисто…