Опасное наследство
Шрифт:
– Дина…
Открыв глаза, она сонно заморгала.
– Давин! – сказала она самым обычным своим голосом, словно ничего удивительного в том, что я оказался здесь, не было. – Неужто это уже… – И, внезапно оцепенев, по-настоящему проснулась. – Давин!
Вытянувшись, она обвила мою шею руками и так крепко прильнула ко мне, что я чуть не задохнулся. Я заметил, что она похудела, но, вообще-то, мне показалось, будто ничего худого они ей не сделали.
Даже не могу передать, какие чувства я испытал. Это было все равно что проснуться от жуткого дурного сна. Словно душа моя, разбившаяся еще прежде на куски, уже больше не существовала. И вместе с тем я ужасно разозлился на сестру. Не спрашивайте почему! Казалось, словно все то ужасное, что мы пережили… Мы – я, и матушка, и Мелли, и Роза, – словно во всем этом, вместе взятом, виновата была Дина.
– Где ты была? – прошептал я, держа одновременно сестру так крепко, будто боясь, что она вот-вот убежит от меня. – Тебе ясно, как ты нас напугала?
Она тяжко вздохнула. Будто всхлипнула.
– Не ругай меня, – сказала она сквозь рыдания. – Давин, не ругай меня.
И тут я, само собой, почувствовал себя величайшим идиотом юдоли земной и глупейшим старшим братом мира. За все, что Дине пришлось пережить, я, когда наконец-то нашел ее, заставил сестру лишь плакать.
– Тсс! – прошептал я, прижавшись щекой к ее волосам. – Тише! Перестань же!.. Ведь я нашел тебя! – Я протянул ей свой рукав. – Вот! Вытри глаза!
Она положила ладонь на мою руку. И вдруг издала какой-то чудной звук, всхлип с хихиканьем пополам.
– Давин! – произнесла она. – Он же мокрый! Неужто ты хочешь, чтобы я еще что-то вытерла им?
И само собой, так оно и было. Рукав был такой же мокрый, как и все на мне, да я и сам тоже.
– Можешь взять мой головной платок, – предложила Роза.
– Роза! – Дина, отпустив меня, схватила Розу. – Что ты здесь делаешь? Что вы… оба делаете здесь? Как вы нашли меня?
– Ну-у, так… помогли друг другу, – сказала Роза.
Несмотря на темноту, я отчетливо увидел ту лукавую дразнящую улыбку, которую она мне послала, мгновенный блеск ее белоснежных зубов. Но вот она снова стала серьезна.
– А теперь пошли, Дина, нам надо убраться отсюда прежде, чем кто-нибудь нас обнаружит.
Дина отпустила Розу. И внезапно стала какой-то беспредельно несчастной с виду.
– Я не могу! – произнесла она каким-то мертвящим на удивление голосом.
– Отчего? – в один голос произнесли мы с Розой.
– Я не могу пойти с вами.
– Почему не можешь? Она покачала головой.
– Нет, – сказала она. – Если я не… Если я не… Он убьет Тависа, если я сбегу.
– Тависа?
В этот миг я вовсе позабыл, кто это.
– Ну, Тависа Лаклана… Того самого, что захватили в плен вместе со мной…
Ну да, само собой. Внука Хелены Лаклан. Его мать ударила меня в лоб черной рукой. «Ты пришел отнять жизнь!» – сказала она.
– Где он?
– В подвале, – ответила она. – Там, под конюшней.
– Тогда нам придется захватить с собой и его, – произнес я.
Нельзя утверждать, что маленький Тавис Лаклан обрадовался при виде нас. Сперва его невозможно было ни увидеть, ни услышать в этом темном подвале. Правда, прямо под творилом люка висела лампа, но мы не осмеливались зажечь ее. Если бы кто-нибудь увидел свет и вошел в шорную мастерскую, нас поймали бы, будто крыс в ловушку.
– Тавис!.. – тихонько позвала Дина. – Ты не спишь?
Откуда-то послышался шорох, будто в соломе зашевелилось какое-то животное.
– Чего тебе? – раздался в темноте угрюмый и боязливый голос – Отстань от меня! Мерзкая предательница! Не думай, что заставишь меня сказать что-нибудь!
Мерзкая предательница? Что такое он вбил себе в голову?
Я ждал, когда Дина что-либо скажет, но она лишь молча стояла, и по тому, как она дышала, я чувствовал, что она вот-вот заплачет снова. Это разозлило меня!
– Что ты вбил себе в башку? – свирепо спросил я. – Ты не смеешь так говорить…
Но Дина, положив ладонь мне на руку, остановила меня:
– Есть кое-что, чего ты не знаешь.
О чем это она? С ней, я заметил, что-то случилось. Она поступала совсем иначе, чем надо, будто ее подменили. Что эти мерзавцы, эти гнусные рожи сделали с ней?
– Мы пришли, чтобы увести тебя отсюда, Тавис! – сказала Дина.
Тут послышалось, как дерево трется о дерево. Но Дина подняла щеколду.
– Идем! – позвала она. – Сейчас мы отправимся домой!
И как раз в этот миг кто-то запел. Совсем рядом, настолько рядом, что сердце мое подпрыгнуло от испуга.
– «Путь далек, и опасность грозит – шаг за шагом трудно, но должно нам идти. Вечно грезим мы о стенах дома, мирном уголке и тепле очага…»
Хриплый и какой-то носовой голос. «Ясное дело, голос человека, у которого в голове не все дома, – подумал я. – Так люди в своем уме не говорят!»
– Ох-х-х! – вздохнула Дина. – Его-то я и забыла.
– Кого? Кого, Дина? Кто он?
– Бродяга. То есть… не только. Это долгая история. Однако, Давин, мы вынуждены взять с собой и его.
– Дина… мы ведь не можем! – Я хотел сказать – он же полоумный! У него не все дома. Нам никогда не провести его мимо стражников у ворот, он тут же нас выдаст!
Да, нелегко нам придется с Диной и Тависом!
– Если Тавис останется здесь, Вальдраку его убьет!
Голос Дины звучал твердо и упрямо, и я хорошо изучил свою сестру, чтобы знать: она не отступит, не сдастся.
– И думаю, он не… Не такой уж он полоумный и сумеет промолчать, когда надо.
– Почтенная фру, – раздался гнусавый шепот. – Почтенная фру, получите то, что хочется, сделайте жизни выбор… Нищий же делает то, что ему на роду написано, чаще всего – ерунду…
Я шарил в темноте, отыскивая дверцу к загородке бродяги, и мои пальцы коснулись чего-то металлически-холодного. Тяжелая железная цепь держала закрытой дверцу тюремного отсека.
– Дина, нам даже не открыть эту дверь! Цепь почти такая же толстая, как мое запястье.