Чтение онлайн

Когда я снова кончаю ей в рот, она проглатывает почти всю сперму, немного задыхаясь, когда я запускаю пальцы в ее волосы и выплескиваю свою сперму ей в горло, больше, чем я мог бы подумать после того, сколько раз она заставляла меня кончать за последние двадцать четыре часа. И все равно, когда она слизывает с губ капающую с них сперму, глядя на меня широко раскрытыми голубыми глазами, я почти готов трахнуть ее снова.

Вместо этого я помогаю ей подняться на ноги, нагибаюсь и хватаю трусики, все еще лежащие на деревянном полу, насквозь пропитанные ее возбуждением и моей спермой после полета сюда.

— Я оставлю их себе, — говорю я ей грубым, полным похоти тоном, заправляя черные кружева в карман брюк от костюма, наклоняюсь и легонько целую ее в губы. На ее губах ощущается слабый привкус моей спермы, но меня это не волнует. — Давай я покажу тебе дом.

Ее рука скользит по моей руке, а другая поправляет юбку платья, и она кивает, глядя на меня такими голубыми глазами, что мне хочется дать ей все, о чем она только может попросить, и даже больше.

Я, без сомнения, влюбился в свою жену.

МАРИКА

У меня замирает сердце, когда Тео начинает проводить экскурсию по огромному особняку. Я с трудом сосредотачиваюсь, пока он рассказывает мне о предметах искусства, которыми он наполнен, и о примечательных деталях, связанных с ним. Очевидно, что он много работал над его дизайном, желая создать дом в стиле архитектуры и декора, которые были бы у него, если бы его семья могла жить в таком месте, когда они изначально были здесь. Он гордится им, и по праву, ведь он сам его спроектировал, и даже если он не строил его физически, он явно приложил руку к каждой части, которая не была вытесана из камня. Я знаю, что для него это очень важно… на этой земле его прабабушки и прадедушки и многие поколения до них трудились в домах, которые были гораздо меньше и проще, чем этот.

Мысль о детях не покидает меня, когда он ведет меня через первый этаж к задней части поместья. Я знаю, что он надеется именно на это, судя по тому, что он сказал мне, когда мы приехали, и чувство вины, поселившееся во мне после нашей брачной ночи, только усиливается, когда я вижу выражение его лица. Я должна была подарить ему детей, но планы Николая, в центре которых я нахожусь, делают это невозможным. Сейчас я должна думать в первую очередь не о том, что Тео хочет детей, что само собой разумеется, и что он хочет растить их здесь больше, чем в Чикаго, а о том, что мне придется продолжать делать вид, что я хочу того же, и при этом делать это совершенно невозможным. Но все, о чем я могу думать, это то, что я видела по дороге сюда.

Не знаю, как мне удалось сохранить нейтральное выражение лица, когда я увидела Адрика. Слава богу, я увидела его только после того, как мы с Тео закончили, хотя я не знаю, как долго он стоял и смотрел на нас.

Никогда раньше я не испытывала таких чувств, видя его. Как будто по позвоночнику пробежал холодок, а кровь превратилась в лед из-за выражения его лица. Он был так зол. Я и раньше видела такой взгляд в его глазах, но никогда он не был обращен на меня.

И его не должно было быть здесь.

Я не знаю, выбрал ли его Николай, думая, что он может быть одним из тех, кто заставит меня чувствовать себя в большей безопасности, будучи из персонала особняка, или Адрик попросил прислать его на работу, но в любом случае это плохо. Если первое, то он должен был попытаться придумать причину, чтобы отпроситься. А если второе... Я боюсь об этом думать, потому что все варианты гораздо хуже., например, что он здесь, чтобы попытаться отвадить меня от Тео. Чтобы убедить меня уехать с ним. Чтобы как-то навредить Тео. Ни один из этих вариантов не имеет хорошего конца.

Неужели будет так плохо, если с Тео что-то случится раньше, чем позже?

То, как сжимается мой желудок при этой мысли, беспокоит меня, потому что, как бы мне ни хотелось это признавать, это не совсем так, потому что это нарушит планы Николая и, возможно, сделает все еще хуже. Если Адрик уберет Тео, то смерть Тео будет выглядеть слишком подозрительно, он встретит маловероятный конец вскоре после нашей свадьбы, а Николай окажется под прицелом... возможно, и я тоже. Короли Тео могут не сразу купиться на оправдание Николая, а что касается Адрика...

Я достаточно хорошо знаю этот мир, чтобы понять: если понадобится козел отпущения или жертва, Адрик будет быстро принесен в жертву. Николай не станет защищать его за то, что он действовал не по его приказу, особенно если выяснится, почему он так поступил. Николай также не будет мягко допрашивать его.

Адрик не может быть настолько глуп, судорожно думаю я, пока Тео показывает мне сады, и обхватываю себя руками, чтобы не замерзнуть как внутри, так и снаружи. Не может же он искренне думать, что сможет все исправить. Должно быть, это Николай выбрал его...

Но почему тогда он не попытался отказаться?

Единственная надежда, за которую я могу уцепиться, это то, что Адрик действительно пытался отказаться от задания, а Николай настоял на своем. Мой брат, не тот человек, которого многие осмелились бы просить о чем-то дважды, и Адрик не стал бы продолжать протестовать, если бы Николай сказал ему об этом снова. Я говорю себе, что это наиболее вероятная причина, а не что-то другое. Но я не могу избавиться от тревоги при воспоминании о гневном выражении лица Адрика.

Как же он должен был выглядеть? После того как увидел меня...

Мое лицо раскраснелось при воспоминании о том, как я сидела на коленях у Тео, его член был во мне, а мое платье задралось так, что любой прохожий мог заглянуть под него и наверняка понял бы, чем мы занимаемся. Это была самая близкая к публичному сексу вещь, которой я когда-либо занималась или, надеюсь, когда-нибудь буду заниматься, и самое ужасное в этом то, что мне это нравилось. Более чем нравилось. Я заводилась от одной мысли, что стюардесса или кто-то из охраны услышат нас, выйдут и увидят, как я прыгаю на члене Тео, а он обхватывает мои бедра и жестко насаживается на них.