Чтение онлайн

— Адрик, что ты делаешь...

— Заткнись, — рычит он, заталкивая меня на задние сиденья и захлопывая дверь, прежде чем сесть на водительское место и включить зажигание, включая, я уверена детскую блокировку, так что у меня нет шансов открыть дверь и выпрыгнуть наружу. — Мы поговорим, когда выберемся отсюда.

— Если ты пытаешься меня спасти, это только ухудшит ситуацию... — Я не думаю, что он действительно пытается меня спасти, его поведение со мной явно говорит об обратном, но я пытаюсь дать ему выход, шанс переосмыслить то, что он на самом деле задумал, и заявить, что это был его план. — Просто отпусти меня, и я вернусь в дом. Я скажу Тео, что вышла прогуляться...

— Ты ни черта не скажешь Тео. — При этих словах его рот искажается в злобной гримасе, словно произнесение имени Тео причиняет ему боль. Возможно, так и есть. Честно говоря, его трудно винить. — Теперь ты моя, Марика. И на этот раз я сам буду решать, что мне с тобой делать.

Холодный озноб пробегает по позвоночнику. Я знала, что он будет злиться, он имеет право злиться, так же как Тео имеет право злиться на него... Никто не может однозначно сказать, кто прав, а кто виноват в этой неразберихе, но в голову приходит ужасная возможность, что дело уже не в том, что Адрик испытывает ко мне чувства или что я могу испытывать к нему. Возможно, мы уже прошли через все это, и все, что осталось, это человек, использующий меня, чтобы отомстить другому человеку, теперь, когда он лучше понимает, что я значу для Тео.

Или, по крайней мере, что я значила для него.

— Как тебе удалось сбежать? — Шепчу я, цепляясь ногтями за край сиденья, когда Адрик резко поворачивает налево, ведя машину быстрее, чем следовало бы. Я благодарна ему за то, что он хотя бы не накачал меня наркотиками или даже не связал. Я удивлена и не могу не задаваться вопросом, как долго это продлится. Я не знаю, куда он меня везет, и боюсь это узнать. — Он держал тебя под охраной...

— Так и было, — говорит Адрик, его голос низкий, сердитый хрип. Я слышу разницу в тембре его речи, несомненно, из-за того, что Тео сделал с его ртом, отсутствующими зубами и оставшимся после этого отеком. — Но половина из них была занята уборкой после того небольшого порно, которое Тео устроил в своем кабинете. — Я не замечаю отвращения в его голосе, когда он говорит это, или того, как он смотрит на меня в зеркало заднего вида, как будто это я вызываю у него отвращение. — А те, кто все еще следили за мной, решили, что я так пострадал и истощен после того маленького представления, что им не нужно быть такими осторожными, как раньше. — Он хмыкает, его губы кривятся. — Они чертовски ошибались. Как только они сняли с меня наручники, чтобы приковать к стене во флигеле, в котором меня держал Тео, я расправился с ними. Раздел одного, чтобы не бегать по улицам с голой задницей, и пошел за тобой.

Как и его обещание в Ирландии, что он следит за мной, эти последние слова должны звучать романтично. Когда-то, возможно, так и было. Но сейчас я слышу в них только злость и угрозу.

— Куда ты меня везешь? — Шепчу я, и Адрик усмехается, низким и горьким голосом.

— Увидишь, когда мы туда приедем.

Он ведет машину в южную часть Чикаго, мимо обветшалых улиц и разрушенных зданий. Я съеживаюсь на сиденье, понимая, что ничего хорошего это не сулит.

— Адрик, пожалуйста... — тихо говорю я, наклоняясь вперед. Я не собираюсь умолять его не делать того, что он задумал. После того, что произошло в кабинете, у меня не осталось ни капли достоинства. И я не знаю, смогу ли я вынести еще такой же боли, которую причинили мне за последние несколько дней.

Он не говорит ни слова. Он бьет меня в спину, даже не поворачиваясь, и это движение так непринужденно жестоко, что я вскрикиваю не столько от боли, хотя это и больно, сколько от шока. Адрик и раньше злился на меня, но никогда не бил. Я почти не могу поверить, что он сделал это сейчас, но я вспоминаю сцену в кабинете, ненависть на его лице, когда он смотрел на меня, когда наблюдал, как Тео трахает меня. Не только ненависть к Тео, но и ко мне.

Я сглатываю рыдания, прижимая руку к лицу.

— Адрик...

— Заткнись, Сука, — рычит он. — Я решаю, когда тебе говорить. Я решаю, что с тобой будет. Ты больше не принцесса Братвы. Ты даже не королева Тео. Может, ты и замужем за ним, но он уже показал, как с тобой обращается и как к тебе относиться. — Его глаза снова встречаются с моими в зеркале заднего вида, и он не пытается скрыть презрение на своем лице. — Как к обычной шлюхе. Ты такой всегда и была, теперь я это вижу.

Боль сжимает мою грудь. Сначала Тео, а теперь Адрик. В том, что Тео назвал меня своей маленькой шлюшкой, когда трахал, было какое-то приятное унижение, возбуждение, которого я никак не ожидала, но когда Тео назвал меня шлюхой перед моим братом, когда Адрик говорит это сейчас, никакого возбуждения нет. Только ужасное чувство, что теперь я совершенно одна, что мужчины, которые, как я когда-то считала, заботились обо мне достаточно, чтобы защищать, выбросили меня и назвали никчемной.

Набор дырочек, которые нужно трахать, и ничего больше.

Если это все, что я собой представляю, то моя жизнь не имеет смысла. Я достаточно знаю об этом мире, в котором живу, чтобы понять это. И я боюсь узнать, что приготовил для меня Адрик.

Он останавливается за убогим домиком в конце улицы с потрескавшимся асфальтом, паркует джип и глушит двигатель. И снова он не поворачивается ко мне лицом, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Если ты будешь сопротивляться мне, — говорит он голосом, в котором звучит смертельная серьезность, — тебе будет хуже. У меня нет наркотиков, так что если я тебя вырублю, то все будет по старинке. Такая хорошенькая девочка, как ты, не создана для этого. Не рекомендую.

Странно, как он это говорит, почти как будто думает, что помогает мне. Как будто он дает мне совет, который я должна оценить, хотя на самом деле он говорит о том, позволю ли я ему затащить меня в этот дом, не сопротивляясь, или заставлю его вырубить меня.

— Я не должна была спать с тобой, — шиплю я сквозь стиснутые зубы. — Но я никогда не думала, что ты заставишь меня пожалеть об этом.

Адрик смотрит на меня так, что кажется, будто он сам сожалеет об этом.

— Я тоже, — наконец говорит он и, выскользнув, идет открывать мою дверь.

На мгновение я задумываюсь о борьбе. Я могу вцепиться в него когтями, закричать, попытаться ударить его по яйцам. Он уже ранен, и я думаю, о возможности одолеть его. Я могла бы ударить его по отсутствующим зубам, по лицу, которое наверняка болит, попытаться нанести раны, которые я видела... Но в конце концов он больше и сильнее меня, и в тесном помещении я почти уверена, что он сможет ускользнуть от меня или вырубить, прежде чем я успею вступить в бой. И даже если мне удастся сбежать, что тогда? Кому я позвоню? Куда мне идти? Я в опасности здесь или в другом месте. Я не знаю, как вернуться к Тео, и от одной мысли о возвращении к нему мне становится плохо. Поездка к брату вызывает те же вопросы, как туда добраться и хочу ли я вообще прибегать к его помощи.

У меня нет ни денег, ни телефона, ни документов. Обращение к копам мало что решит, если вообще что-то решит. Большинство из них либо у Тео, либо у моего брата в кармане. Если я обращусь к нужному копу, он вернет меня к Николаю. Другой может вернуть меня к Тео. В любом случае я окажусь там если, конечно, смогу благополучно найти полицейский участок.

И когда я думаю обо всем этом, времени уже не остается.

Адрик вытаскивает меня с заднего сиденья джипа, его рука путается в моих волосах, когда он наматывает их на свою руку, откидывая мою голову назад слишком знакомым для меня способом. Он хватает одно запястье, затем другое, и я чувствую пластик вокруг них, когда он затягивает их за моей спиной, почти слишком туго.