Опасный розыгрыш

Заходящее солнце догорало мириадами золотисто-оранжевых бликов, ласкающее тепло дневного воздуха перешло в зябкую прохладу осеннего вечера. Быстро надвигались сумерки. Когда стало совсем темно, богато украшенная карета остановилась посреди дороги, лакей в ливрее спрыгнул с облучка, где занимал место рядом с кучером, и укрепил на дверцах экипажа два зажженных медных фонаря.

Лорд Нельсон Ролингс, раздосадованный, что его отвлекли от размышлений, нетерпеливо выглянул в окно, разглядывая каменистую ухабистую дорогу, освещенную желтыми кругами от фонарей.

Карета снова тронулась, трясясь и подскакивая. Лорд Ролингс безуспешно пытался поудобнее устроиться на плюшевом сиденье.

– Эти дороги просто невыносимы, – пожаловался он своим спутникам. – Если мы доберемся до дома живыми, это произойдет не от усердия кучера. Он еще не пропустил ни одного ухаба на этой чертовой… – лорд сдержал готовое сорваться с языка грубое слово, не желая доставить неудовольствие жене и дочери, и завершил фразу более сдержанно: – … дороге.

– Да, Нельсон, поговорите, пожалуйста, с возницей, эта поездка ни на что не похожа. У меня болят все кости, – отозвалась леди Ролингс своим мягким детским голоском.

– Осталось часа два езды, дорогая, – постарался успокоить жену лорд Нельсон. – Нужно запастись храбростью и терпением. Вспомните лучше о приятном лете в нашем загородном поместье, ведь там нам было так хорошо, не правда ли? Теперь настала пора переносить тяготы пути.

– Вы правы, Нельсон, – согласилась леди Ролингс. Ее хорошенькое личико озарилось улыбкой при мысли, что скоро они наконец вернутся в Лондон.

Лорд Ролингс снова откинулся на мягкие подушки, прикрыв глаза. Желудок жестоко наказывал за непомерно жирную пищу, съеденную за завтраком. «Будь прокляты эти придорожные харчевни!» – безмолвно жаловался он самому себе, стискивая кулаки от усиливающейся боли. Достал из нагрудного кармана коробочку с мятными пилюлями.

– Опять беспокоит желудок? – озабоченно спросила леди Лидия.

– Пустяки, – пробормотал лорд Нельсон, ловко пряча лекарство в ладони. Он не хотел, чтобы жена заметила, что в руках у него не золотая коробочка, а другая, невзрачная на вид. Тяжело вздохнув, он положил пилюли в карман. Лето прошло в бесконечных поездках к ростовщикам, к которым перешли многие безделушки. Но лорд Ролингс ни за что не признался бы жене, что для них настали тяжелые времена.

Что можно сделать при данных обстоятельствах? Он потерял расположение короля; земли, сдававшиеся в аренду, отняты, он все глубже залезал в долги.

Ролингс знал: как только они вернутся в Лондон, кредиторы набросятся на него с удвоенной алчностью. Отступать некуда, уже до отъезда он исчерпал все возможности.

Лорд сокрушенно покачал головой и открыл глаза. Лицо озарилось при взгляде на Викторию, ненаглядную дочь, сидевшую напротив. Она была очаровательна. Кокетливая шляпка прикрывала густые золотистые волосы, несколько непослушных локонов выбились из прически и мило спадали на лоб, зеленые глаза великолепно оттеняли бело-розовый цвет лица. Густые темные ресницы опущены, скрывая неотразимые глаза.

«Другого пути не остается, – рассуждал лорд Ролингс сам с собой. – Придется пожертвовать дочерью и отдать ее лорду Фаулер-Грину». Мысль об этом господине солидного телосложения и годами старше его самого вызвала новый приступ боли. Все лето Ролингс пытался найти выход и спасти семью от разорения. Виктории всего двадцать два, многие девушки их круга выходят замуж гораздо позже. «Однако, – убеждал себя лорд Нельсон, – мы живем в восемнадцатом веке! Все же глупо смотреть на такую цветущую и образованную девушку, как Виктория, так, словно ее молодость уже кончилась и ей уготована незавидная участь старой девы!»

Но и сам он не молодеет. Скоро уже пятьдесят девять, пора устроить дочь понадежнее. Если с ним что-то случится, Виктории предстоит позаботится о матери, муж Виктории последит за счетами леди Лидии. А кто справится с этой задачей лучше, чем лорд Фаулер-Грин?

Важный лорд Фаулер-Грин давно не сводит глаз с Виктории, а прослышав о трудном положении семейства, недвусмысленно дал понять – он согласен помочь, если будет принят в родственники, предпочтительно в качестве зятя. Лорду Нельсону оставалось только убедить Викторию, что лорд Фаулер-Грин – самая подходящая партия.

При первой попытке разговора о замужестве, Виктория проявила завидную стойкость характера и отцу пришлось выдержать яростную атаку. Беседа была отложена до лучших времен. Лорд Ролингс достаточно хорошо знал дочь и мог с полным основанием предполагать, что худшее в этом вопросе еще впереди.

Виктория отличалась необузданным своеволием, этого нельзя было отнять. Леди Лидия давно отчаялась укротить дикий нрав и острый язычок дочери. Лорд Нельсон тоже зачастую должен был признать свое бессилие в наставлении ее на правильный путь, но в глубине души не сомневался – если Виктории станут известны все обстоятельства, он сможет убедить ее пойти на уступки, ведь ей нужна надежная опора. Лорд предпочитал, чтобы дочь кричала и брыкалась, нежели страдала молча.

Он еще раз взглянул на Викторию, молча сидевшую откинувшись на мягкую спинку сиденья. Безмятежная, словно ангел. Однако этот нежный взгляд мог в одну секунду измениться и заморозить кровь в жилах или, напротив, одарить счастливца такой добротой и теплом, что тому век не захочется расстаться с обладательницей магических чар.

– Вам прохладно, дорогой? – прозвучал участливый голос леди Лидии.

Лорд Нельсон очнулся от глубокой задумчивости:

– Нет.

Слово прозвучало более резко, чем ему хотелось бы. Очевидно, его мучают угрызения совести за продажу дочери, как заложницы. Но другой возможности обеспечить ее будущее нет, и нужно еще позаботиться о Лидии. Захотелось протянуть руку и коснуться жены. Такие же светлые волосы, как у дочери, только бледнее оттенком, выбивались из-под шляпки. «Chapeau [1] », – поправил он себя. Лидия всегда называла свои головные уборы chapeau. Скользнув взглядом по ее стройной фигуре, подумал, что со дня их свадьбы она не прибавила ни фунта.

Леди Лидия тоже вышла замуж по расчету, но лорду Ролингсу казалось, что со временем она полюбила его. Конечно, не так горячо, как он любил ее, но достаточно сильно, чтобы обеспечить спокойную жизнь, волноваться за его здоровье и благополучие. Милая, дорогая Лидия. Ее верностью можно было только восхищаться. Даже в вопросе о замужестве дочери она всецело приняла сторону мужа, хотя жених годился Виктории в отцы. Она просто заявила дочери: «Дорогая, если ваш отец желает этого брака, вам следует повиноваться». Лорд надеялся, что, оставшись с дочерью наедине, Лидия поведала ей историю собственного замужества и попыталась показать, как в конце концов все хорошо обошлось.