Чтение онлайн

Рози протянула Фионе букет алых тюльпанов.

— А цветы Хуг сам выбирал для вас. Сказал, что они похожи на леденцы на палочках.

— Действительно похожи. Они прекрасны. Спасибо.

— Я нарисовал картинку. — Хуг взял у мамы рисунок. — Я нарисовал себя, Пека и вас.

— Как красиво, — восхитилась Фиона, разглядывая разноцветные загогулины, кружочки и черточки. — Потрясающе.

— Это Пек. Большой пес. Это Фи, а это я. Еду на спине Фи. А это Ушастик. Он тоже ехал на спине. Мы с мамочкой написали имена.

— Замечательная картина.

— Повесьте на ваш холодильник.

— Обязательно. Спасибо, Хуг. — Фиона обняла малыша, вдохнула его запах, естественный запах беззаботного детства.

Счастливое семейство погрузилось в машину. Помахав им на прощанье рукой, Фиона вернулась на кухню, прикрепила к дверце холодильника рисунок, устроила в ярко-синей вазе тюльпаны-леденцы. И с наслаждением использовала последние минутки, чтобы настроиться на следующее занятие.

Лучший друг человека, черт побери.

После генерального сражения и бешеной погони Саймону удалось наконец вырвать деревянный молоток из мертвой хватки Джоза.

Удерживая обслюнявленную, изгрызенную киянку над подпрыгивающим, как меховой мячик, щенком, Саймон представлял, с каким удовольствием треснул бы питомца по упрямой башке. Вряд ли он действительно треснул бы, несмотря на сильное искушение, но мысли — не преступление. У Саймона закружилась голова, в глазах замелькали яркие мультяшные птички.

— О, если бы тебя не было…

Саймон положил молоток на верстак подальше от Джоза и в который раз обвел взглядом рассыпанные по полу мастерской игрушки и косточки.

— Ну почему они тебе не нравятся? Почему? — Саймон подобрал обрывок веревки длиной с Джоза и протянул ему. — На, грызи.

Всего через пару секунд, когда Саймон обтирал тряпкой пострадавший молоток, щенок сплюнул веревку на его ботинок, сел на попу, забарабанил по полу хвостом и с озорным блеском в глазах уставился на хозяина.

— Ты не видишь, что я занят? У меня нет времени на игры через каждые пять проклятых минут. Кто-то из нас должен зарабатывать на жизнь.

Саймон повернулся к винному шкафчику из вишневого и эбенового дерева, изумительному, без всяких преувеличений. Пока щенок атаковал его шнурки, он приклеил специальным клеем последние украшения, с трудом сосредотачиваясь на работе, стряхнул щенка, взял тисочки. Стряхнул, приклеил, стряхнул, приклеил.

Ворчание и счастливое повизгивание Джоза сплетались с песнями рок-группы «U2» [5] , выбранными сегодня в качестве аккомпанемента.

Саймон пробежал пальцами по гладкому шелковистому дереву, одобрительно кивнул и, волоча по стружкам вцепившегося в ботинок щенка, потащился проверять, не высох ли клей на паре качалок. Похоже, маленькому мошеннику все же удалось вовлечь его в игру.

Саймон работал еще почти два часа, то таская пса за собой, то разыскивая его, и в конце концов заставил себя оторваться от работы и отвести Джоза в место, которое прозвал Дерьмовилем. И решил, что все не так уж плохо. Передышка позволила прочистить мозги, подышать влажным воздухом, насладиться ярким солнцем. Саймон никогда не уставал наблюдать за игрой света — солнечного или лунного — над узким заливом, отделяющим его личный пляж от остального острова.

Он любил стоять на своем холме и слушать тихий, ровный гул воды в заливе, словно раздвигающем его личную территорию, или сидеть на крыльце мастерской и разглядывать наступающие на участок лесные заросли.

В конце концов, у него были причины для переезда на этот остров. Он мечтал об одиночестве, тишине, свежем воздухе и прекрасной природе.

Может, как ни странно, мать оказалась права, навязав ему собаку. Теперь приходится больше бывать на воздухе, что и было важной причиной переезда. Появилась возможность оглядеться, расслабиться, приспособиться к новому окружению. Воздух, вода, деревья, холмы, скалы, цвета, формы, текстуры, углы и плавные изгибы — потенциальные источники вдохновения художника.

Этот маленький клочок земли, лес, залив, каменистый склон, чириканье и трели птиц вместо шума машин и людских толп предлагали именно то, что он искал.

Саймон решил сколотить себе крепкую скамью, что-нибудь очень грубое, примитивное. Из тикового дерева. Надо поискать среди остатков. И с широкими подлокотниками, на которые можно будет поставить бутылку пива.

Он вернулся в мастерскую за бумагой, чтобы сделать зарисовки, и вспомнил о собаке. Окликнул щенка, раздраженный, что тот не обнюхивает его ноги, чем обычно занимается добрую половину времени, и в конце концов просто спотыкаешься или — что еще хуже — наступаешь на него. Саймон позвал еще раз и еще. И начал ругаться, пока его не охватила странная смесь чувств — раздражения, вины и паники. Пришлось начинать поиски.

Саймон осмотрел мастерскую, удостоверился, что щенок не прокрался внутрь, чтобы все уничтожить, обыскал кусты и подлесок, и все это время звал и свистел. Затем он обследовал склон, спускающийся к воде, и узкую аллею, ведущую от дома к дороге. Посмотрел под крыльцом мастерской, обошел жилой дом, проверил везде, где мог.

Ни следа Джоза.

Нечего психовать! Джоз — собака. Он вернется. Он — маленькая собака. Как далеко он может убежать? Успокаивая себя, Саймон вернулся к мастерской, где в последний раз видел проклятого нарушителя спокойствия, и углубился в лес.

Теперь, когда от покоя не осталось и следа, игра света и тени, вздохи ветра, спутанные лесные заросли казались зловещими.

Смог бы ястреб или филин ухватить собачонку такого размера? И, не успев задать себе этот вопрос, Саймон заметил белоголового орлана. Господи…

Нет-нет, этот щенок маленький, но сильный.

Саймон остановился, несколько раз глубоко вздохнул, предупреждая наступление паники. Он вовсе не паникует. Расстроен, конечно. И очень зол, ведь приходится терять столько сил и времени на поиски глупого щенка, которого он пусть и мысленно, но все же треснул киянкой по голове.