Чтение онлайн

День солнечный и теплый. Цветут кизиловые деревья, как будто охраняющие узкий мостик, перекинутый над ручьем, который бежит по ее участку, пламенеют кусты смородины. Солнечные лучи пронзают темно-зеленые пушистые ветви высоких елей, щебечут птицы. Казалось бы, мир и покой, но шериф в форме ведет свою патрульную машину по ее узкой подъездной дорожке. Можно не сомневаться, что Фиона Бристоу помнит тьму и страх.

Она была бы XIII.

Она сравнивает прозвище подражателя Джорджа Аллена Перри с „киносиквелом“ и говорит о броских газетных заголовках, в которых подчеркивается его жестокость. Она полагает, что человек, прозванный УКШ-Два, жаждет стать центром внимания. А пока она, единственная выжившая из всех, кто попал в руки его предшественника, хочет только сохранить свой покой и уединение, свою бесповоротно изменившуюся жизнь». Фиона оттолкнула газету.

— Я не давала ей интервью. Я не разговаривала с ней об этом.

— Но вы с ней все-таки разговаривали, — уточнила Мантц.

— Она приехала без приглашения. — Фиона пыталась подавить гнев, едва сдерживалась, чтобы не разорвать газету в клочья. — Я думала, что она приехала познакомиться со школой… и она не стала меня разубеждать. Поговорила о собаках, потом представилась. Я тут же велела ей уехать. Никаких комментариев. Уезжайте. Она настаивала. Я сказала ей, что он жаждет внимания. Я разозлилась. Смотрите, как они его прозвали! УКШ-Два, что придает ему значимость и таинственность. Я сказала, что он хочет привлечь к себе внимание и она только способствует этому. Я не должна была это говорить. — Фиона перевела взгляд на Тауни. — Теперь я понимаю.

— Она надавила. Вы надавили в ответ.

— И раскаиваюсь. Я приказала ей убраться. Я даже пригрозила, что позову Дейви — шерифа Энглвуда. Он как раз при ней уехал, так как мы оба подумали, что она приехала познакомиться со школой. Она была здесь пять минут. Всего пять чертовых минут.

— Когда? — спросил Саймон, и от его тона у Фионы мурашки побежали по позвоночнику.

— Пару дней назад. Я выбросила ее из головы. Я заставила ее уехать и думала, честно думала, что ничего ей не сказала. И перестала о ней вспоминать. — Фиона перевела дух. — Она продала меня ему. Теперь он представляет, как я живу здесь с моими собаками и деревьями, он знает о тихой жизни оставшейся в живых. И она показала ему меня в багажнике той машины, связанную, в темноте, — еще одну жертву, которой просто повезло. И жажда внимания. То, как она это сформулировала. Он подумает, что я его презираю. Он может на этом зациклиться. Я понимаю.

Фиона взглянула на фото. Она стоит на фоне дома, одна ладонь на голове Ньюмена, Пек и Богарт рядом.

— Должно быть, она щелкнула из машины. Можно подумать, что я позирую.

— Вы без труда получите запретительный судебный приказ [17] .

Фиона закрыла глаза, сжала веки пальцами.

— Это ее только раззадорит. Она еще что-нибудь обо мне напишет. Я не стала ей подыгрывать, и за это она расписала, как я живу. Мои цветы, мои кресла — полную картину. Может, я неправильно себя повела. Может, надо было дать ей интервью сразу. Что-нибудь нудное, сдержанное, и она потеряла бы ко мне интерес.

Саймон покачал головой. Он держал руки в карманах, но в его позе не было ни намека на непринужденность.

— Не помогло бы. Говори с ней, не говори — не имеет значения. Ты жива. Ты всегда будешь частью этой истории. Ты выжила, но это не главное.

Тебя не спасли, кавалерия не прискакала. Ты боролась и сбежала от человека, уже убившего двенадцать женщин и ускользавшего от властей больше двух лет. Пока новый ублюдок душит женщин красными шарфами, ты — сенсация. Так что не поучайте ее, агент Мантц. Пока вы не поймаете этого урода, ее будут использовать для тиража, для рейтингов. Надо же им подогревать интерес читателей между убийствами.

— Вы думаете, мы сидим сложа руки?!

— Эрин, — остановил Тауни напарницу. — Вы нравы, мистер Дойл. Насчет прессы. И все же, Фи, вам лучше придерживаться тактики «Без комментариев». И вы правы в том, что эта статья подогреет интерес убийцы к вам. Не забывайте о мерах предосторожности. И прошу вас, пока не берите новых клиентов.

— Господи. Послушайте, я не упрямая и не дура, НО я должна зарабатывать на жизнь. Я должна…

— Что еще? — оборвал ее Саймон.

Фиона набросилась на него:

— Послушай…

— Заткнись. Что еще?

— Звоните мне каждый день. Отмечайте все необычное. Например, кто-то ошибся номером или сразу повесил трубку. Любые сомнительные электронные и обычные письма. Мне понадобится имя и контактный номер любого, кто будет расспрашивать о вашей школе, вашем расписании.

— А вы что будете делать?

Прежде чем ответить Саймону, Тауни посмотрел на раскрасневшееся от гнева лицо Фионы.

— Все, что в наших силах. Мы допрашиваем и передопрашиваем друзей, родственников, коллег, соседей, преподавателей, сокурсников всех жертв.

Подражатель какое-то время наблюдал за ними, у него должно быть средство передвижения. Он не невидимка. Кто-то видел его, и мы их найдем. Мы проверяем и допрашиваем всех, кто связан или мог быть связан с тюрьмой, кто контактировал с Перри в последние восемнадцать месяцев. Целая команда круглосуточно отвечает на звонки по горячей линии. Судебные эксперты просеивают землю из каждого захоронения в поисках трасологических [18] улик — волос, волокон… Мы допрашивали Перри и допросим его снова. Потому что он знает. А я знаю его, Фи, и я видел его недовольство, когда рассказал ему о посланном вам шарфе. Этого не было в его планах. Это не его стиль. Еще меньше ему понравилось, когда я как бы случайно обмолвился, что Аннетт Келлуорт была избита, что ее лицо сильно изуродовано. Он разозлится, потому что я докажу ему, что последователь его предал и не уважает.

— Я благодарна за то, что вы приезжаете сюда, делитесь информацией, объясняете, что происходит. — Фиона старалась замаскировать волнение резким тоном. — У меня скоро начинается урок. Я должна подготовиться.

— Хорошо. — Тауни положил ладонь на ее руки, скорее отечески, чем официально. — Обязательно звоните мне, Фи, каждый день.

— Конечно. Вы можете оставить мне это? — спросила она, когда Мантц начала складывать газету. — Как напоминание не уступать ни дюйма.

— Пожалуйста. — Мантц встала. — Теперь будут и другие статьи. Советую вам сортировать телефонные звонки и поставить таблички «Частное владение» вокруг вашей собственности. Можете сказать вашим клиентам, что вас беспокоят туристы, которые пытаются найти короткий путь, и вы боитесь за собак, — добавила она, не дав Фионе возразить.

— Да. Да, это хорошая идея. Я ею воспользуюсь.

Фиона вышла проводить агентов, подождала Саймона на веранде.

— Ты хочешь отругать меня за то, что я не сказала тебе о репортерше. Ладно, но становись в очередь. Я первая.

— Ты уже сама отругала себя.

— Нет. То есть да, но я должна кое-что тебе сказать. Ты злишься на меня, сильно злишься, однако заступился за меня перед агентом Мантц. Я могла бы сказать, что это было необязательно, но поступила бы как неблагодарная стерва. Заступаться не всегда необходимо… просто делаешь это для кого-то, кто тебе небезразличен и нуждается в этом. Поэтому я благодарна тебе и ценю это. И в то же время я сержусь, потому что ты взял на себя слишком много. Ты отбросил мое мнение и желания и дал им понять, что проследишь за тем, чтобы я выполнила все их требования.