Чтение онлайн

Асафьев кивал в такт моим словам с удовлетворенным вдохновением. Его, казалось, такое дело даже радовало. А я бы с удовольствием поменялся с ним местами. И даже против его собственного желания.

– Что скажешь?

Он посмотрел торжествующе, словно это не я ему шрам на лбу оставил, а он мне.

– Я примерно этого и ждал. Только не знал, что и ты тоже в историю влипнешь.

– Конкретнее, пожалуйста, господин майор. Мне сейчас не до загадок.

– У нас были сведения из других городов, что чечены срочно пытаются развернуть активную вербовку отставных спецназовцев, бывших десантников, афганцев и вообще всех, кто успел где-то повоевать. Они надеются, что на зиму наши войска застрянут в предгорьях, а они к тому времени создадут ударные отряды наемников, которые смогут ударить по армии с тыла, разорвут коммуникации и сплошную линию контроля. И повторится то же, что было в прошлую войну. То есть накроется санитарный кордон, все смешается, и невозможно будет понять, где боевики, а где мирные жители. А в таких условиях они воевать умеют. Это не линию фронта держать.

Я посмотрел на него с легким укором:

– Спасибо. Утешил. Я так понял, что ты уже обеспечил мне прописку в Чечне? И что ты рекомендуешь конкретно? У меня не так много времени на раздумья.

– Я рекомендую пустить дело на самотек.

– То есть?

– То есть согласиться на вынужденные условия. И пойти в «партизаны». У тебя опыт большой, воевать ты умеешь квалифицированно...

– Значит, посылаешь меня партизанить... Но для того, чтобы такие отряды создать и обеспечить их жизнедеятельность, надо время. С чего вдруг чечены взяли, что армия застрянет в предгорье? Я новости по телевизору тоже иногда смотрю, но, похоже, наших уже не остановить.

– А это боевики собираются обеспечить своими методами. Опыт у них есть.

– Рассказывай.

– Нет. Я как раз и распинаюсь здесь перед тобой для того, чтобы ты мне обо всем этом сам рассказал. Чуть попозже. Когда узнаешь.

– Понимаю. Агентурная работа.

– Ты просто удивительно догадливый человек!

Если бы он знал, что этот вариант мы еще с утра предположили с подполковником Прохановым. И признали его единственным. Но дураками тоже быть не хотим. И все выкладывать перед фээсбэшником я не собираюсь.

– Ты-то ждешь. Но я-то еще не согласился?

– А тебе просто некуда будет деваться. Иначе тебя менты загребут. И посадят надолго. На зоне не слаще, чем на агентурной работе.

– А если не загребут?

– Тебя же подставили капитально...

– Подстава сработает в том случае, если я «не замечу» подмену пистолета. А я заметил. У моего рукоятка более отшлифованная, в тир часто хожу и постреливаю. И теперь, думаю, имею несколько путей, чтобы выпутаться собственным умом. Во-первых, просто самостоятельно найти Гавроша и ее людей и с ними разобраться. Проханов мне в этом поможет.

– И завалить этим всю нашу операцию?

Ну, нахал!

– Это так меня трогает... Какое мне вообще дело до вашей операции, когда на карту поставлена моя если не жизнь, то свобода... Во-вторых, я просто от подкинутого пистолета избавлюсь и напишу заявление о потере табельного оружия. А то и напрямую обращусь вместо майора Асафьева к майору Лоскуткову с полными откровениями. Он мужик душевный и поможет с удовольствием. Такое взаимодействие, как ты, может быть, слышал, у нас с Лоскутковым отработано. И дает, кстати, прекрасный результат. Проверено!

Фээсбэшник рассмеялся. В торговом деле он со мной потягаться не в состоянии.

– Хитрый ты жук, майор. Чего хочешь? Выкладывай.

– Я не жук, я волкодав, которого чеченские волки считают ягненком. И пасут, как ягненка.

– Ну-ну... Итак?

– Естественно, трудовое соглашение на майорскую ставку и доплата за звездочки. Ставка, как ты понимаешь, приравнивается к району боевых действий. То есть – тройная! Это справедливо. Иначе какой мне интерес выполнять чью-то работу, получая втрое меньше, чем мои же однокашники, кто еще в армии остался, получают сейчас в тех же краях. А опасности я подвергаюсь даже большей.

Он вздохнул:

– Начальство лбом в стену упрется. Ты же знаешь, какое сейчас финансирование...

Их волнуют вопросы финансирования. Они желают получать соответствующую своей работе оплату. А мне это не полагается? А я рылом не вышел? Просто приятно послушать о таком к себе отношении.

– Ты считаешь, что меня подставили. А если задуматься, то подставили вас и дали вам единственный шанс. И у твоего начальства нет другой дороги, кроме той, что я предлагаю. Я – на майорскую ставку, Проханов – на подполковничью.

– И он на ставку? – Асафьев чуть не задохнулся от возмущения.

– А как же... Нам теперь одному без другого никак не обойтись. И прямо с сегодняшнего дня, как только мы ступили на тропу войны.

Он громко, как стадо глубокомысленных коров, помычал в раздумье. Почесал подбородок и шрам на лбу. Потом ударил кулаком в раскрытую ладонь, словно на обалденный риск пошел.

– А если обратиться в вашу Службу?

– Попробуй, но это обращение должно идти не через нас. Я навязываться к своим не буду.

– Кто у тебя куратор?

– Куратор в городе один. Но называть я его тебе все равно не собираюсь – права не имею, хотя ты и так его знаешь. Но он не сможет решить такой вопрос оперативно. Единственно, тебе следует выходить сразу на Генеральный штаб и через них на ГРУ.

– Далеко хватил. Это знаешь сколько времени займет? И хлопот будет...

– Цель оправдывает твое и мое поведение. А по времени это будет гораздо быстрее. Приказ всегда эффективнее, чем инициатива снизу.

Асафьев опять вздохнул.

– Рискну. К генералу я смогу попасть только вечером. Надо будет заранее подготовить шифротелеграмму в Генштаб.

– Но он может и не согласиться на такое.

– Почему?

– Потому что тогда, в случае удачи, все успехи отнесут на счет ГРУ, чьи офицеры операцию и проводили. А про вашего генерала даже не вспомнят.

– Ты прав. Репутация его очень волнует. Но я все равно предложу ему это как один из вариантов. Пусть тогда или деньги платит, или отдает славу. Логично. Но это будет только ближе к вечеру. А если что-то случится до того? Поторопятся чечены... Как ты себя поведешь?