Чтение онлайн

Через два часа она встала, прошла в ванную, еще раз приняла душ и навела красоту. Затем она вынесла чемоданы из бунгало, положила одни в багажник «рэббита», другие поставила на заднее сиденье, а потом, следуя примеру Ролингса и остальных своих коллег, медленно прошлась по территории центра, где сейчас было так непривычно тихо, постояла у опустевшего бассейна, спустилась к морю, окинула взором рифы и учебные суда у причала, а потом присела на скамейку и долго смотрела, как меркнет багровый цвет нещадно палившего солнца, как оно опускается в море, унося с собой день, и ночная мгла постепенно окутывает берег и воду.

Хелен взглянула на часы. Прошло три часа с тех пор, как колонна трейлеров выехала из ворот центра. Именно столько времени она решила выждать, чтобы потом беспрепятственно ехать вслед за ними.

Она села в «рэббит» и два раза глубоко вздохнула. Загрохотал двигатель. Она еще раз вспомнила слова, с которыми в мыслях обращалась к шоферам трейлеров: «Не больше пятидесяти километров в час, ребята!» – и машина медленно, не притормаживая возле домика, где размещался наряд военной полиции – к переднему стеклу была приклеена табличка с ее опознавательными данными, – выехала на дорогу, ведущую к автостраде. Теперь она тоже проделает весь этот путь, дав им три часа форы.

«Я стану вашей длинной тенью, – шептала она. – Если вы думаете, что можете вот так запросто избавиться от меня, значит, вы плохо знаете Хелен Мореро. Да вы в Сан-Диего рты разинете, увидев, как я в бассейне играю с Джоном. И как же я обрадуюсь, увидев ваши милые лица. А ты, Джеймс, дурачок ты мой дорогой, может, наконец-то избавишься от своих комплексов! Нет, нет, я, конечно, не настолько эмансипирована, чтобы вот так сразу тебе на шею броситься. Сперва сделай что-нибудь, ну хоть намекни… Но главное, я буду там, среди них! Только не спешите, ребята, не спешите, умоляю вас. Любая выемка на шоссе опасна. Три часа я вам дала, три часа… Ишь, чего захотели, в такую авантюру без меня ввязаться, не выйдет!..»

За Форт-Майерсом она включила приемник. Передавали бродвейские мелодии – мюзикл «Оклахома».

Хелен откинула голову и начала тихонько подпевать. В отчаянии пошла она на этот шаг и теперь испытывала какую-то бешеную радость и гордость оттого, что не сдалась, не сломалась и теперь едет вдогонку за своими дельфинами…

Через полчаса после того, как колонна трейлеров покинула бухту Бискейн, в кабинете полковника Ишлинского в советском посольстве в Вашингтоне зазвонил телефон. Ишлинский только что закончил работу и был уже в ожидании вечера, который должен был начаться с ужина в ресторане «Французский Лукулл», а закончиться в спальне виллы на Потомаке. Ему предстояло свидание с некоей богатой вдовой, игравшей далеко не последнюю роль в жизни великосветского общества Вашингтона. Она пользовалась репутацией особы весьма чопорной, чуть ли не пуританки, но с этим Юрий Валентинович никак не мог согласиться. Уже вечером второго дня их знакомства он сумел убедить пышнотелую Морин в том, что положение вдовы вовсе не требует от нее отказа от больших и малых радостей жизни. К тому же желчный, язвительный Ишлинский в определенных ситуациях обладал шармом, который в сочетании со свойственной многим русским манерой вести себя совершенно по-хамски делал его опасным для женщин, ибо заставлял их полностью забыть слово «мораль». Морин была просто ошеломлена и без колебаний предложила Ишлинскому поселиться на ее вилле и даже стать чуть ли не совладельцем этого похожего на дворец дома с условием, что отныне свою медвежью силу он будет тратить только на нее.

Юрий Валентинович уже стоял в дверях, когда телефонный звонок заставил его вернуться в кабинет.

– Они выехали. – Человек на другом конце провода обладал мощным басом. – По направлению к Тампе. Едут очень медленно и осторожно. Впереди патрульная машина. У них там точно дельфины.

– И полиция впереди! – рявкнул Ишлинский и даже засопел от злости. – Они нас что, за идиотов считают? С каких это пор полиция сопровождает дельфинов? Нет, они что-то другое везут!

– А нам что делать? – спросил агент с низким голосом. – Ехать за ними! – Тут Ишлинский вспомнил роскошное тело Морин, ее ослепительно белую кожу и добавил: – И не расслабляйтесь! Держитесь! – Он фыркнул, покачал в раздумье головой и не терпящим возражений тоном сказал: – Дальнейшие указания получите завтра. Позвоните мне утром.

– Во сколько?

– В десять. Нет, в одиннадцать. – Ишлинский слишком хорошо знал Морин. После утреннего кофе у нее обычно снова пробуждается желание, и до десяти ему никак не управиться. – Все!

Юрий Валентинович еще какое-то время сидел с угрюмым видом. Подумать только, тридцать специальных машин под видом дельфинов везут какой-то неизвестный груз. Куда? Что за груз? И почему убили Фишера, что он мог такого узнать? Если не ЦРУ, кто же тогда его убрал? И вообще, что все это значит?

Ишлинский вздохнул, запер кабинет и покинул посольство через запасный выход. Он уже не испытывал прежней радости от предстоящей встречи с Морин. Роскошный ужин отнюдь не улучшил его настроения, а Морин своей безумной страстью сегодня просто мешала. Он быстренько и без особых церемоний распрощался с ней и, оставив свою любовницу в полной растерянности одну в огромной кровати в стиле Ренессанс, уехал в посольство.

Подключенный к его телефону магнитофон тем временем записал три донесения из Флориды. Таинственная колонна двигалась через Тампу по направлению к Гринсвиллу и, судя по всему, готовилась выехать на автостраду № 10, отличавшуюся от других гораздо большей протяженностью. И наконец последнее донесение окончательно внесло ясность: колонна достигла автострады № 10, но едет не в сторону Джеконсвилла, а на восток. Все дороги в этом направлении вели к Новому Орлеану.

– Я следую за ними, – рокотал в магнитофоне мощный бас. – Но долго я не выдержу. Я уже засыпаю за рулем. У них-то у каждого – два сменщика, а я один. Надеюсь продержаться до Пенсаколы, а там сделаю передышку. Какие будут указания? В три утра жду вашего звонка в придорожном кафе у озера Талахас. Все.

Ишлинский посмотрел на часы. «Еще целый час, – подумал он. Снял с полки огромную карту южных штатов Америки и тупо уставился на жирную линию, изображавшую автостраду № 10. – Куда же они едут? В Новый Орлеан? Но там нет никаких секретных военных объектов. Может, они доедут до Нью-Мексико? Но тогда им нужно будет повернуть по направлению к Лос-Аламосу. И тогда все встанет на свои места. Место назначения груза – центр ядерных исследований в Лос-Аламосе. Именно там проводились первые работы по созданию атомной бомбы, и то, чем там занимаются сейчас, вызывает серьезное беспокойство в Москве. Но почему они везут его на машинах, это же столько времени займет, а не на самолете, хотя это гораздо быстрее, и в небе их точно никто не засечет? И уж совсем глупо маскировать его под дельфинов. Зачем? Это же вопреки всякой логике.»

Ишлинский сел в кресло, закурил и попытался найти хоть какое-то объяснение всему этому.

«Ладно, – в конце концов решил он. – Пако сообщил, что они едут днем и ночью, работая в три смены. Значит, и нам нужно следовать за ними днем и ночью. Будем сдавать их с рук на руки, и тогда уж точно не упустим из виду».

За три года Ишлинский завербовал множество мужчин и женщин, создал несколько подставных фирм и учреждений, и сейчас он вынул из сейфа список со всеми их зашифрованными данными. Сплетенная им плотная сеть раскинулась по всей территории США. Из нескольких центров ею руководили прошедшие специальную подготовку резиденты. Мусорщики и солидные бизнесмены, учителя и инженеры, архитекторы и чиновники федеральных и муниципальных органов, полицейские и бармены, содержатели публичных домов и офицеры, летные школы и мастерские по ремонту автомобилей – все они работали на него.

Целый час корпел Ишлинский над планом операции: вертолет летной школы – это ни у кого не вызовет подозрений, – якобы груженный пустыми бутылками автофургон и пекарь, решивший вместе с четырьмя приятелями отправиться в отпуск в «домике на колесах». Еще шесть человек, следуя как бы по своим делам, отправятся за таинственной колонной.

Ишлинский прикинул, как лучше расставить людей по всему маршруту вплоть до Нью-Мексико, так чтобы трасса до Лос-Аламоса находилась под особым наблюдением, а затем схватил трубку телефона. Было ровно три часа ночи.