Операция «Экзосет»

Желтый фургон телефонной компании выехал из-за угла на площадь Гросвенор, совершенно пустую. Ничего удивительного: шел дождь, и было три часа ночи.

Харви Джексон сбросил скорость. Его ладони взмокли от пота. Это был крупный человек, на вид около сорока лет, который казался еще больше в желтом клеенчатом плаще. Длинные темные волосы обрамляли его неулыбчивое лицо с высокими скулами.

Дождь лил такой сильный, что стеклоочистители едва справлялись с потоками воды. Джексон прижался к тротуару и взял сигарету из пачки, лежащей над приборной доской. Он закурил и опустил стекло, глядя на высокую стену с колючей проволокой наверху, за которой скрывались сады Букингемского дворца.

Он легко постучал в перегородку, отделявшую заднюю часть фургона от кабины. Сразу же открылось окошко, и оттуда выглянул Вильерс.

– Да?

– Приехали. Готовы?

– Две минуты. Давай на исходный рубеж.

Окошко закрылось. Джексон включил передачу и отъехал от тротуара.

Внутри фургон был завален всякой телефонной всячиной и ярко освещен люминесцентной лампой. Тони Вильерс склонился над верстаком и тщательно выкрасил лицо сепией, глядя в зеркало, стоявшее на ящике с инструментами.

Тони Вильерс был тридцатилетний мужчина среднего роста, но широкий в плечах. Темные глаза совершенно ничего не выражали. Нос когда-то был сломан. Длинные черные волосы почти достигали плеч. Одетый в черный десантный костюм и ботинки французского парашютиста, он производил довольно устрашающее впечатление.

В то же время Тони казался каким-то усталым и разочарованным, как человек, который слишком хорошо познал этот мир и его обитателей и не питает насчет них никаких иллюзий.

Он натянул черный шерстяной капюшон, так что остались видны только глаза. Фургон круто развернулся, въехал на тротуар и остановился у самой стены. Вильерс схватился за верстак, чтобы не упасть.

На верстаке лежал револьвер «смит-и-вессон» с глушителем Карсвелла. Он взял его и сунул в карман на правой штанине, потом открыл стоявший тут же портфель и достал из него большую черно-белую фотографию. Снимок сделали накануне вечером при помощи телескопического объектива. На нем был изображен Посольский подъезд Букингемского дворца. Рабочие оставили здесь лестницу, прислонив ее к стене возле портика. Кроме того, было ясно видно, что несколько окон над портиком остались приоткрытыми.

Вильерс спрятал фотографию обратно в портфель и снова открыл окошко в кабину.

– Харви, если через двадцать пять минут я не вернусь, уноси ноги.

– Такие инструкции мне не нужны, – проворчал Джексон. – Сделайте, что нужно, и поедем домой.

Вильерс захлопнул окошко, открыл люк и выбрался на крышу фургона. Стена была всего в двух ярдах от него. Он легко перемахнул через колючую проволоку, ухватился за ветку дерева и мягко спрыгнул в темноту.

Полицейский, несший патрульную службу во дворцовом саду, был в эту ночь в плохом настроении. Он промок до костей и остановился под деревом, которое давало хоть какое-то укрытие от дождя. Огромная немецкая овчарка, сидевшая у его ног, вдруг глухо заворчала.

– Что случилось, малыш? – спросил полицейский, насторожившись. – Ищи, малыш, ищи! – он отпустил поводок.

Собака бесшумно скрылась в темноте, но Вильерс, стоявший под другим деревом, ярдах в двадцати или тридцати, уже услышал первое рычание и достал из кармана своего десантного костюма аэрозольный баллончик. Собака, обученная нападать молча, бросилась на него, но он выставил ей навстречу согнутую в локте левую руку с надетым специально для такого случая стеганым чехлом. Собака впилась зубами в ткань, и Вильерс прыснул из баллончика прямо ей в морду. Овчарка без звука свалилась на землю.

Через секунду появился полицейский. Он шел, осторожно ступая, и вглядывался в темноту.

– Рекс, малыш, где ты?

Вильерс резко ударил его по шее ребром ладони. Полицейский охнул и упал ничком. Вильерс сковал ему за спиной руки его же собственными наручниками, взял у него переговорное устройство и сунул себе в карман. Потом побежал через парк ко дворцу.

Харви Джексон вылез из кабины, открыл заднюю дверцу фургона и достал из машины длинный железный крюк. Наклонившись над крышкой телефонного колодца, он поднял ее крюком, потом вытащил из машины лампу на длинном шнуре и опустил ее в колодец, Затем вынул красную табличку с надписью «Работают люди», несколько экранов ограждения, навес и ящик с инструментами. Расставив все это, он открыл ящик, набитый разноцветными проводами и какими-то переключателями, и стал ждать.

Минут через пять послышался шум мотора. Подъехала патрульная машина и остановилась у обочины. Из окна, ухмыляясь, высунулся полицейский.

– Что за работенка у тебя, приятель! В такую-то погоду! Пожалуй, тебе не позавидуешь!

– Тебе тоже! – огрызнулся Джексон.

– Да, мне еще хуже. Вам хотя бы платят по двойному тарифу за ночную работу.

– Так переходи работать к нам.

– Нет уж, спасибо! Смотри, скоро этот твой чертов колодец будет полон воды, и тебе придется нырять.

Полицейский рассмеялся и уехал.

Джексон закурил и уселся под навесом, насвистывая какой-то мотивчик и думая о том, как идут дела у Вильерса.

Вильерс обнаружил, что лестница, оставленная рабочими, все еще на своем месте. Он поднялся по ней на плоскую крышу портика. Два окна были приоткрыты, так же как на фотографии. Вильерс добрался до ближайшего и проник внутрь небольшого кабинета. Затем осторожно открыл дверь и оказался в темном коридоре.

Королевские апартаменты находились на другой стороне дворца. Вильерс знал расположение комнат, так как досконально изучил план дворца. Он быстро двинулся по пустынным в такой час коридорам. Минут через пять он уже стоял в конце одного из них, который вел в личные покои королевы.

Столовая королевы находилась всего в нескольких ярдах от него, за ней располагалась гостиная, а за гостиной – спальня. Дальше, в комнате за утлом, спали королевские собачки – корги. Напротив, в небольшом вестибюле, Вильерс заметил дежурного констебля, который читал книжку в мягкой обложке.

Несколько секунд Вильерс внимательно наблюдал за ними, потом отступил назад по коридору и достал переговорное устройство, которое взял у полицейского в саду. Нажав кнопку четвертого канала, он почти сразу же услышал: