'Операция
Шрифт:
– А если я покажу вам человека, который представился офицером Циревым? – Александр вынул из кармана пиджака фотоснимок.
– Покажите! – протянув раскрытую ладонь, потребовал Силлитоу.
– Вы отпустите Марго?
– Дайте сюда, немедленно! Ну хорошо, хорошо! Но только в том случае, если это лицо существует на самом деле и имеет прямое отношение к… – Он буквально вырвал фотографию из рук Турецкого. – Где вы это откопали? Ничего не разобрать… Вы знаете, кто это? Отвечайте, вы знаете?
– Еще четверть часа тому назад я даже не догадывался, – невольно повторяя интонации Патрика, загадочно улыбнулся Александр. – Но теперь у меня появились кое-какие подозрения…
…С помощью сканера в компьютер ввели два фотопортрета. Первый – размытую физиономию «Цирева». Второй – качественный цветной снимок Дмитрия Яковлевича Малинова.
– Этого не может быть… – нервно пританцовывал на одном месте Силлитоу. – Глупости! Этот человек – наш! Он не мог нас надуть!
– Подождем минутку, – предложил Турецкий, – и узнаем, как вы разбираетесь в людях.
Оператор запустил программу сравнительного анализа. Фотопортреты наложились один на другой, после чего экран монитора разбился на микроскопические квадратики. А вскоре в верхнем углу замигала ярко-красная строка:
«Идентификация произведена. Вероятность совпадения 99,6 процента».
– Вот вам и «наш человек», – ухмыльнулся Александр. – Вот вам и третья сила.
– Черт побери. – Патрик не мог оторвать от экрана изумленного взгляда. – Мерзавец… Гнида… Предатель…
«Вот теперь он искренен, – отметил про себя Турецкий. – Теперь он не играет».
Глава 49. Москва
– Завидую тебе, – сказал Сомов, когда машина вырулила на загородное шоссе и покатила к деревне Ном.
– Да я сам себе завидую, – ответил Солонин. – Знаешь, вольным стрелком быть здорово.
– Я не поэтому. Ты ведь теперь гражданин мира. Ну, я имею в виду международный паспорт.
– Да, вроде того.
– Можно даже сказать, что ты – космополит.
– И чему ж тут завидовать? Знаешь, меня тут в первый день милиционеры пытались ограбить. Так я их даже арестовать не смог. Вот тебе и гражданин мира.
– Но ты их хоть проучил?
– Естественно.
– А я и проучить не смогу. Меня раз, знаешь, вечерком останавливает милицейский патруль. Посадили в свою машину, обыскали, деньги отобрали, часы, авторучку дорогую. Я им говорю: ребята, вы доложите дежурному прокурору, поскольку я из Генпрокуратуры. А они: на хрена ты нам это сказал? Теперь тебя замочить придется и в Яузе утопить. Ты же нас потом достанешь.
– Интересный поворот, – ухмыльнулся Виктор.
– Вот так.
– И как ты выкрутился?
– Да сказал им, что пошутил. Ну, отметелили меня, выбросили, чтоб не шутил так больше.
– Ну?
– Потом я их, конечно, нашел… А что я им могу сделать? Свидетелей нет. А! – Сомов с досадой махнул рукой. – Я знаешь, сколько отделений милиции полностью пересажал? И что? А ничего! Такие же приходят или еще хуже. Ты знаешь, например, что вся Тверская – это милицейская вотчина. С проституток дань берут, с торговцев, с музыкантов в переходе, с магазинов, банков, отелей, со всех…
– Иди ты, не трави душу, – ударил по баранке в сердцах Солонин.
– Вот я и говорю: хорошо тебе, все ясно – там враг, здесь друг…
– Тоже мне – нашел ясность!
Они притихли, потому что машина подъезжала к даче.
– Ты один войдешь, – сказал Солонин.
– И что я скажу?
– Скажешь… Да, а что ты скажешь?
Сомов пожал плечами.
– Да ни хрена я не скажу. Санкции нет, вообще ничего нет… Так только, догадки одни.
– Ни фига себе – догадки! А Кулойское плато? А взрыв в Тель-Авиве? А «Голден АД»? А Дронов? А водила, который тебя грохнуть собирался?
– Что-то я не понимаю как… Ну и что, что сиденье одно?
– Да вылезла бы из этого сиденья какая-нибудь иголочка, в задницу тебе вонзилась бы. И дал бы дуба. А потом оказалось бы, что от сердечного приступа.
Сомов помрачнел.
– Как легко убить человека…
– Человека – легко. Сволочь – трудно…
– Ладно, я скажу…
– Ничего ты не скажешь, – перебил вдруг Солонин. – Ты ему сейчас позвонишь.
– И что?
– Говори, что Чабреца арестовали, а тебе надо снять показания.
Солонин остановил машину.
– О! – воскликнул Сомов. – Чабреца! А почему не президента? И ты хочешь, чтобы он в это поверил?
– Он поверит. Он сейчас собственной тени боится.
– А если он перезвонит? Прямо возьмет и позвонит Чабрецу?
– И отлично! Вот мы сейчас одним выстрелом двух зайцев. Звони сначала Чабрецу. Объясни ситуацию, а потом проверим – перезвонит он Малинову или нет.
– Ну ты завернул! Это же Чабрец!
– Ну и что!
Сомов набрал номер, долго объяснял секретарю, кто он и по какому делу.
– Слушаю вас, Вадим Сергеевич, – наконец раздалось в трубке.
– Я вот по какому необычному делу, – начал Сомов, выдавив улыбку. – У нас есть все основания подозревать в самых неблаговидных поступках, а проще говоря в преступлениях, Дмитрия Яковлевича Малинова.
Чабрец не отвечал.
– Алло.
– Я слушаю, – подал голос Петр Иванович.
– И нам нужна ваша помощь.
– Какая помощь?
– Мы должны задержать Малинова.
– Это не ко мне, Вадим Сергеевич, – ответил Чабрец.