Чтение онлайн

Аварийный шлюз. Доступ по операторскому контуру. Проверка носителя.

— Борисыч, тут какая-то дрянь с операторским доступом.

— Ломай дальше.

— Я и так ломаю.

На лестнице уже кто-то орал. Один из наших. Потом резко затих.

Я сунул руку в нутро панели и замкнул контакт напрямую.

Мир качнулся.

Перед глазами вспыхнул белый свет. Висок пронзило иглой. Зубы свело. Я отшатнулся и ударился спиной о стену.

Прямо по воздуху передо мной висели строки. Я их видел ясно. Словно они были у меня внутри головы.

Найден подходящий носитель. Проверка завершена. Привязка запущена.

— Чего?.. — выдохнул я.

Борисыч шагнул ко мне.

— Что там?

— Я не…

Договорить не успел.

Голова вспыхнула болью. Такой, что я сел прямо на пол. В ушах зазвенело. По позвоночнику как кипяток пролили.

Потом всё кончилось.

И стало тихо.

Очень тихо.

Дверь открылась сама.

Тяжёлая створка ушла в сторону. Из щели потянуло сухим воздухом и старым железом. Внутри загорелся тусклый свет.

Борисыч дёрнул меня за плечо.

— Живой?

— Пока да.

— Тогда пошли.

Мы ввалились в бункер. Славка захлопнул дверь. Снаружи тут же ударило так, что металл загудел.

Помещение было маленькое. Пульт. Два старых экрана. Стол. Контейнер в углу. Кабели в полу. Пахло пылью, озоном и чем-то больничным.

У меня перед глазами всё ещё висели строки.

Оператор подтверждён. Локальный узел доступен. Внимание: состояние носителя неудовлетворительное.

— Спасибо, родная, — пробормотал я. — Поддержала.

— Что? — спросил Борисыч.

— Потом расскажу. Если будет кому.

Я подошёл к пульту.

Экран мигнул. На нём появилась схема рубежа. Красные метки уже дошли до внешней стены. Наших отметок осталось мало. Слишком мало.

В центре горела одна команда.

Локальное закрытие разрыва. Ручной запуск.

Ниже шла приписка.

Цена процедуры: полная перегрузка узла. Вероятность гибели оператора: 97 %.

Я прочитал два раза.

Потом усмехнулся.

— Вот и вся арифметика.

Борисыч встал рядом.

— Что нужно?

— Кто-то должен включить сброс вручную.

— Сделаем.

— Тот, кто включит, здесь и останется.

Славка шумно вдохнул. Лицо у него стало серым.

Борисыч даже глазом не моргнул.

— Я остаюсь.

— Сядь обратно, капитан.

— Это приказ.

— Иди ты с приказом.

Он повернулся ко мне. Медленно. Спокойно.

— У меня здесь люди.

— У меня тоже.

— Я командир.

— Ты нужен наверху.

— Наверху уже конец.

— Значит, хоть кого-то выведешь.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Вокруг трясся бункер. Снаружи ломились твари. Экран мигал красным. В голове шептал сухой голос системы.

Я понял, что спорить будем до последней секунды и всё равно ничего не изменим.

Поэтому просто шагнул к рычагу.

Борисыч схватил меня за руку.

— Артём.

— Отпусти.

— Ты сам знаешь, что это билет в один конец.

— Знаю.

— Тогда почему?

Я посмотрел на экран. На красные точки. На гаснущие метки наших. На знакомые сектора. На весь этот старый рубеж, где мы жрали холодную кашу, латали железо и материли начальство.

— Потому что это мой узел, — сказал я.

И ударил по рычагу.

Сначала ничего не случилось.

Потом стены засветились изнутри.

Белый свет пошёл по швам, по кабелям, по полу. Экран вспыхнул. Воздух стал тяжёлым. У меня из носа сразу потекла кровь.

Голос в голове проговорил спокойно:

Перегрузка началась. Оператор зафиксирован. Просьба сохранять неподвижность.

— Да пошла ты, — сказал я.

Меня вдавило в пол. Реально. Как будто сверху бетонную плиту кинули. Грудь сжало. В ушах лопнуло. Я видел, как Борисыч и Славка орут мне что-то, видел их лица, видел, как они пытаются подойти, и не слышал ни звука.

Потом пришёл второй удар.

Бункер качнулся.

На экране белая волна пошла от узла наружу. Через стену. Через рубеж. Через всё поле. Красные метки за внешней линией начали гаснуть сразу десятками.

Третий удар прошёл прямо через меня.

Я заорал.

И вырубился.

Очнулся я на холодном полу.

Света почти не было. Лампа под потолком мигала. Пахло палёным железом. Во рту кровь. Левую руку я не чувствовал минуты две, потом она вернулась вместе с болью.

Я сел. Медленно. Голова гудела так, будто мне в череп посадили генератор.

— Борисыч? — позвал я.

Тишина.

— Славка?

Тоже тишина.

Я поднялся, держась за пульт.

Бункер был пустой.

На двери изнутри виднелись вмятины и полосы крови. Кто-то всё-таки прорвался к створке. Только внутрь уже не попал.

Экран треснул, но ещё работал. На нём горела короткая строка.

Оператор Артём Крайнов. Статус: активен. Внешний реестр: погиб.

Я моргнул.

Прочитал ещё раз.

Потом сел обратно.

— Очень смешно, — сказал я в темноту.

Голос внутри ответил сразу:

Юмор не распознан.

Я уставился перед собой.