Чтение онлайн

— Потому что на войне делают то, что нужно, а не то, что приятно.

Я даже глаза закрыл на секунду.

Вот и всё.

Сказал.

Сам.

Без красивой маски.

— Вы слышали, — сказал я в микрофон. — Он только что сам вам ответил. Для них это война. Только воюют они не с Искажениями. Они воюют вашими семьями, вашими техниками, вашими мёртвыми, которых держат на цепи ради удобства.

Голос внутри сказал:

Внешний отклик высокий.

Эфирный приоритет удерживается.

Но время почти исчерпано.

— Сколько? — спросил я.

Сорок секунд до принудительного срыва узла.

— Понял.

За дверью снова грохнули. На этот раз сильнее. Шкаф подскочил. Один из верхних крепежей лопнул.

Борисыч оглянулся:

— Всё. Последний кусок и валим. Иначе нас тут красиво размажут.

Анна уже выжимала из пульта всё, что могла.

— Последний кусок — это лица. Дай им не только документы. Дай им себя. Живого. Чтобы потом не сказали “подделка”.

Вот это было правильно.

Я снял один наушник, шагнул к основной камере студии и повернул её на себя.

Объектив поймал моё лицо. Синяки, грязь, кровь, усталость. Всё как есть.

Без фотки из архива.

Без сводки.

Живой.

— Новогорск, — сказал я. — Смотрите внимательно. Я не запись. Не подделка. Не “объект заражения”. Я тот, кого они уже два раза убили по бумагам и оба раза соврали. И я не один.

И вот тут в общую линию ударил ещё один входящий сигнал.

На стенном экране вспыхнуло изображение.

Лиза.

С баржи. Или уже из укрытия. Камера трясётся, свет плохой, на заднем плане ржавая стенка и мать под одеялом, но это была она. Живая. Настоящая. Злая.

— Не знаю, кто там у вас опять сейчас начнёт орать, что это монтаж, — сказала она прямо в камеру, — но я Лиза Крайнова. И наша мать жива. И наш отец жив. И если кто-то ещё попробует назвать это служебной необходимостью, я лично ему глаза выцарапаю.

Я даже застыл.

— Это ты как… — начал я.

Анна уставилась на свой пульт.

— Я этого не делала.

Голос внутри тихо сказал:

Входящий внешний эфир.

Источник: северная мель.

Инициатор — Лиза Крайнова.

Канал открыт через аварийную линию.

Я невольно хмыкнул.

— Ну конечно.

На экране Лиза продолжала, уже заведённая всерьёз:

— И не надо нам потом рассказывать, что вы “спасали город”. Нас не спасали. Нас списывали. Нас прятали. Нас держали, как удобный инструмент. И теперь вам придётся смотреть на это своими глазами, а не через ваши красивые приказы!

Мать на заднем плане тихо, но очень отчётливо сказала:

— Лиза, не ори. Они и так слышат.

Я прыснул в микрофон. Не специально. Само вышло.

Гера согнулся пополам.

— Всё. Всё. Я официально сдаюсь. Ваша семья страшнее штурмовой группы.

Даже Борисыч коротко заржал у двери, не отпуская ствола.

Анна быстро вернула мне приоритет в эфир.

— Последняя фраза! Всё! Потом рвёмся!

Я посмотрел в камеру прямо.

Очень просто.

Без позы.

— Всё, что мы сейчас дали в эфир, вы уже не развидите. Дальше решайте сами, кому верить — человеку, которого хоронили заранее, или тем, кто считает такие похороны рабочей нормой.

Анна ударила по завершающему сбросу архива в общий канал. На экраны вылетели последние имена, приказы и зеркала. Потом пульт завыл так, будто его самого резали.

Голос внутри выдал:

Эфирный узел перегружен.

До отключения — девять секунд.

— Всё! — крикнула Анна. — Уходим! Сейчас!

Дверь за нашей спиной взорвалась внутрь вместе со шкафом.

Свет, пыль, металл.

Первым в проём влетел щитник. За ним ещё двое. Вера сняла левого сразу. Борисыч пробил второму бедро. Третий уже начал поднимать автомат.

Я схватил студийный штатив и вбил ему в щель между щитом и шлемом. Не насмерть. Но хорошо. Он рухнул назад, подмяв своего.

— Через мост! — заорал Борисыч.

— А Романов? — крикнула Анна.

Я успел глянуть на экран верхней камеры. Связной мост пустой. Тварь ушла. Опять.

Злость пришла, но уже не такая тупая, как раньше. Холоднее.

— Потом! — рявкнул я. — Сейчас — живыми!

Мы рванули через студию к внутренней двери. За спиной орали, стреляли и падали приборы. Лена в наушнике успела только крикнуть:

— Если выживете — с вас новая линейка! Я эту больше не соберу!

— Запишем! — крикнул я.

Связной мост качнулся под ногами. Снизу шахта. Красный аварийный свет. Очень романтично, если ты не под огнём.

Пули пошли по стеклу слева. Одна пробила панель за моей спиной. Вторая ушла в металл моста. Третья с визгом рикошетнула так, что Гера выругался сразу в трёх поколениях.

— Да что ж вам так неймётся! — орал он на бегу.

— Они тебя услышали! — крикнула Вера.

Мы влетели на лестничную площадку верхнего связного узла и только там смогли перевести дыхание на одну секунду.

Не больше.

Потому что впереди было две новости.

Первая: путь вниз ещё есть.

Вторая: по нему уже идут люди снизу.

Мы оказались между.

— Вот теперь точно весело, — сказал Борисыч.

Голос внутри подтвердил:

Вы зажаты между двумя группами.

Рекомендуется нестандартный выход.

— А стандартный где? — спросил я.

Недоступен.

— Спасибо. Очень ценно.

Анна уже смотрела в схему башни на планшете.