Чтение онлайн

До Брянска, шлюп добрался за рекордные полтора часа. Тысяча километров без малого! Для нашего аэродина это действительно серьёзное достижение.

Приземлились мы в пригороде, на небольшой, давно облюбованной Георгием для таких вот промежуточных посадок, лесной полянке. Шлюп ещё не успел коснуться посадочными опорами земли, когда я отстегнул ремни и рванул в салон, где меж двух каталок, положив ладони на головы пациентов, замерла Елизавета. Поддержание мощной целительской техники, явно отнимало у неё немало сил. Лиза была бледна, как снег, руки дрожали, а на лбу выступила испарина. Да и пациенты её, выглядели не ахти.

Терять время на возню с крепежом каталок я не стал. Зачем, если можно просто разрезать ремни ножом. Кхукри хищно блеснул красными отсветами от тревожных алых ламп аварийной подсветки, и отправился в ножны.

— Лиза, я открываю окно, — предупредил я открывшую глаза девушку. Та кивнула, но с места не сдвинулась. Рано.

Протащить четырёх человек на добрых четыре сотни километров через «окно»… скажем так, это было легче, чем скрыть отводом глаз спасплатформу на Москве-реке. Но если бы Елизавета не поддерживала раненых своей зубодродительной техникой, чёрта с два бы я рискнул на такое действо. Боюсь, без её помощи, до госпиталя Московского бронеходного, вместо пациентов, добрались бы лишь два трупа. А так… получилось неплохо.

Стоило нам оказаться в приёмном покое госпиталя, как рядом нарисовался сам Осип Михайлович в сопровождении целой команды «белохалатников».

Окинув беглым взглядом нашу компанию, Нулин мимоходом ободряюще улыбнулся Лизе, и тут же сосредоточил всё внимание на раненых бойцах. Эфир вздрогнул от целого каскада техник, обрушившихся на пациентов, а через пару секунд полковник разразился пулемётной очередью приказов, которую его помощники тут же принялись исполнять. Нас с Георгием моментально оттеснили от каталок, а следом, к нам присоединилась и Елизавета.

— Сильна, девочка, сильна, хороший целитель выйдет, — произнёс Осип Михайлович, с интересом взглянув на Посадскую, но тут же встрепенулся и обратился к ней напрямую. — Всё, милая, отпускай их, Дальше мы сами, слышишь?

— Слышу, — тихо ответила та и, глубоко вздохнув, распустила до сих пор удерживаемую её технику. Нулин одобрительно кивнул и, похлопав мою ученицу по плечу, устремился вслед за ватагой своих подчинённых, уже потащивших каталки с ранеными в сторону операционного крыла.

— Ну, вот и всё, — с зевком потянувшись, произнёс я. — Нам здесь делать больше нечего. Предлагаю пообедать и выдвигаться в обратный путь. Возражения?

— Возражений нет, — переглянувшись, в унисон заявили Рогов с Посадской, и мы отправились на выход. Искать кафе… зачем? Ещё одно «окно», и мы вышли на Замоскворецкой стороне, в глухом закутке одного из здешних проходных дворов.

— Где это мы? — покрутив головой, с явным любопытством в голосе поинтересовался Георгий.

— Недалеко от моего наследства, — протянул я и, подхватив под руку покачнувшуюся от усталости ученицу, направился к распахнутым настежь воротам, стараясь при этом удержать строго вертикальное положение. Всё же, открытие столь дальнего «окна» не прошло для меня даром, и устал я, пожалуй, не меньше Лизы.

— В смысле? — не понял Георгий.

— За углом находится завещанный мне родителями дом, — лениво пояснил я, не забыв смерить укоризненным взглядом говорливого и, просто-таки, преступно свежего ватажника. — А на первом этаже этого дома расположено кафе, где подают очень неплохие обеды. По крайней мере, местные не жалуются. А раз им здешняя кухня по вкусу, то и нам грех нос воротить. Угу?

— Понял.

Дара у Георгия, конечно, нет. Но читать эмоции, он каким-то образом, всё же, научился. Или просто интуиция подсказала? Как бы то ни было, больше никакими вопросами он не доставал ни меня, ни Посадскую до самого возвращения на аэродин. А там… там нам с Елизаветой уже было на всё плевать. Едва добравшись до удобных и мягких кресел в салоне, мы пристегнулись и… вырубились напрочь. Правда, если я, к моменту возвращения на базу, проснулся самостоятельно и даже чувствовал себя довольно бодро, то сказать то же самое о Посадской было никак нельзя. Долгая работа по поддержанию сложнейшей целительской техники, уровня мастера Эфира, между прочим, вымотала девушку так, что даже добрых два часа сна не избавили её от усталости. Да что там! Она и просыпаться ни в какую не желала. Пришлось брать ученицу на руки, и нести в медмодуль.

Не донёс. На полпути меня перехватило семейство Стрелковых, и младшая их представительница выдвинула ультиматум: «братик забирает свою подружку, а я два дня не пристаю к тебе с вопросами по рунной механике». Аня — чудо. Будь на её месте сестрёнка Рогова, ручаюсь, так легко я бы не отделался. Пришлось бы отдариваться десертами. За что? У-у, Инга бы нашла, точно. В общем, возражать я не стал, и тут же вручил так и не проснувшуюся Елизавету её пунцовому ухажёру.

Избавившись таким образом от своей ноши, я получил возможность сменить направление движения, и отправился на поиски Ольги. В конце концов, почему я должен таскать на руках чужих пассий, когда у меня есть собственная невеста?! Это же нелогично!

И ведь нашёл. Правда, поворковать с ней не получилось. Не в БИЦе же этим заниматься, под взглядами операторов и то и дело прибегающих на доклад техников? Да и Евтихов, вот, заглянул.

Впрочем, последний, выслушав короткий рассказ о доставке раненых в госпиталь и получив на свой коммуникатор письмо Нулина с информацией по итогам уже закончившихся операций, быстро исчез из виду. А вот техники Рогова всё никак не могли угомониться, и то и дело прерывали наш разговор.

Зато, к тому моменту, когда до меня добрался Гдовицкой, у нас с Ольгой уже был готов основной перечень трофейного имущества, взятого с поля боя. И перечень этот радовал глаз. Чего стоил только десяток абсолютно целых, готовых к бою «Мавров»! А ведь помимо них, в нашем распоряжении оказались пусть и изрядно побитые, но вполне ремонтопригодные «Аргусы», и абсолютно целые транспортники, приспособленные под перевозку и походное обслуживание тяжей. Сюда же стоит добавить аппаратуру связи с «кошмарика» Добужского, общее имущество отряда, оставленное в лагере, и потому совершенно не пострадавшее в бою, четыре вполне целых легкобронированных грузовичка для перевозки «голышей»… оружие и личное имущество бойцов. В общем, было чему порадоваться. Хотя, конечно, уничтоженную Добужским полевую СЭК было жаль, как и сожжённых взбеленившимися близняшками тяжей.

И ведь, умом понимаю, что из-за неожиданного удара воев Тверди, пытавшихся расчистить для «Мавров» направление удара, план по дистанционному выводу этой группы тяжей из строя, сразу пошёл псу под хвост, и иного способа уничтожить их, кроме как ворваться в ближний бой, у нас не было. На расстоянии, десяток «Мавров» раскатал бы трёх «Визелей» в момент, а за нами были «голыши» охранной секции. Да, они сидели в ДОТах, но тем же воям Тверди, с их опытом, вскрыть бетонные коробки не составило бы никакого труда… а это — трупы. И не четыре, как вышло по итогам боя, а, как минимум, десяток. И это только на нашем фланге… В общем, радует, конечно, что в свете изменившейся обстановки, близняшки не растерялись и нашли оптимальный путь противодействия. Да и устроенный ими в порыве ярости, огненный ураган просто лишил противника воле к сопротивлению… и всё равно, потерянных «Мавров» жаль. Я же за прошедшую ночь уже успел сжиться с мыслью, что эти тяжи скоро станут нашей собственностью, а тут… бах-трах, и вместо десятка дорогих секстаподов — десять комков сплавленного металла. Эх…

От сожаления об упущенной прибыли, чуть наигранного, стоит признать, меня отвлёк Гдовицкой. Связался по коммуникатору и напомнил о предстоящей нам беседе с паном Добужским.

Эх… плохой из меня начальник. Почему? Потому что у хорошего командира, подчинённые всё время заняты, а сам он бездельничает! В моём же случае, подчинённые ещё и начальству дело умудряются найти. А может… может, дело не во мне, а в работниках? Точно! Нормальный я начальник, это подчинённые у меня… слишком инициативные.