Чтение онлайн

То, что сказал Сэм, больно ранило Лидию. Лицемерная, напыщенная, распутная, сварливая… Кое-что из этого было правдой, но даже если так, как он мог публично бросить ей все это в лицо? Он задел ее честь, ее достоинство. Если оставить все, как есть, начнутся пересуды. Люди будут гадать, почему он выдвинул против нее такие обвинения.

Лидия засмеялась, пытаясь обратить случившееся в шутку.

– Допустим, так. Но ведь я все равно тебе нравлюсь?

– Нет! – отрезал он.

Сердце ее упало, горло сжалось.

– Ты олицетворяешь все это широким жестом он обвел комнату, собравшихся, дом, Йоркшир и, быть может, целую Англию, как бы заключив Лидию в самый центр круга. Но почему? Что она такого сделала? Вела себя сварливо? Подумаешь! Клив никогда не возражал против ее наскоков, да и Боддингтон относился к ним более чем терпимо. А вот Сэм Коди вздумал обижаться. Осел! «Ну и пусть», – подумала Лидия. Какая разница, что он о ней думает! Какая разница, что говорит!

Но в сердце оставалась мучительная боль. Сэм Коди не походил ни на Боддингтона, ни на ее брата. В ее жизни он занимал особое место и значил неизмеримо больше. Он был единственный мужчина в целом свете, чьи слова могли разбить ей сердце.

Потому что она любила его.

Эта мысль вспышкой озарила сознание и странным образом успокоила Лидию. Ей стало легче. Все сразу стало на своим места. Она любила Сэма Коди – неразделенной любовью. Для него она была средоточием всего ненавистного, фокусом его неприязни. Продолжение разговора не привело бы ни к чему доброму.

Лидия собрала остатки достоинства, изящным жестом приподняла юбки, высоко вскинула голову и направилась к выходу.

Она шла в тишине сквозь строй любопытных взглядов и шокированных лиц. Все молчали. Даже виконтесса, обычно скорая на язык, потеряла дар речи. Только виконт окликнул дочь по имени. Лидия даже не повернула головы. Боддингтон молча отступил с дороги, Мередит сделала движение остановить ее. Все эти люди считали ее незаслуженно оскорбленной. Однако правда не во всем была на ее стороне. У самой двери Лидию схватил за руку Клив.

– Не волнуйся, – сказала она, отнимая руку. – Все в порядке.

Но это были только слова. У подножия лестницы слезы градом покатились по ее щекам. Лидия подхватила юбки и бросилась бегом. Подбегая к своей комнате, она уже рыдала в голос.

Спустя какое-то время Лидия вернулась к действительности. Она лежала в полузабытьи на полу в гардеробной. Платье совершенно сбилось – те пуговки на спине, до которых она не сумела дотянуться, так и остались застегнутыми. О том, чтобы обратиться за помощью к Роуз, страшно было и подумать. Никогда еще Лидия не чувствовала такого всеобъемлющего одиночества.

Она повернулась на спину и лежала, вспоминая пустоши и свою наивную веру в то, что они с Сэмом отлично дополняют друг друга. Тогда ей казалось, что он понимает и принимает в ней все, в том числе потребность познать себя, выяснить, на что еще она способна помимо того немногого, что от нее ожидалось. Там, на пустошах, она была просто Лидди Браун, горничная – бойкая на язык, дерзкая и отважная, и Сэму это как будто нравилось. Он упорно не желал верить в то, что она дочь виконта – лицемерная, напыщенная, распутная и сварливая. Как же нужно презирать женщину, чтобы при всех так ее унизить?!

Лидия сказала себе, что ей совершенно все равно, – и снова разрыдалась. Ей не было все равно, о нет. То, что думал о ней этот несносный американец, было чрезвычайно важно. Она лежала, не в силах подняться, переходя от гнева к отчаянию, от обиды к досаде. Но самым сильным и упорным чувством был стыд, мучительный и упорный. Недавняя сцена в музыкальной комнате рисовалась чем дальше, тем ужаснее. Она подошла, чтобы сдаться на милость Сэма, а он ее грубо оттолкнул.

По коридору приблизились осторожные шаги. Лидия встрепенулась – Роуз! Наконец-то! Она ее все-таки простила! Наверняка кто-нибудь из лакеев был в курсе того, что случилось в музыкальной комнате, и поспешил довести пикантную новость до сведения всей прислуги. Это заставило Роуз пересмотреть свое поведение, она спешит утешить хозяйку.

Лидия медленно поднялась, зеркало отразило растрепанную, заплаканную молодую женщину в полурасстегнутом платье. Дверь гардеробной отворилась. Появился Сэм. Лидия непроизвольно схватилась за кромку корсажа, стараясь натянуть его повыше.

Бог знает почему, больше всего ее поразило то, что Сэм в шляпе. Этот экзотический головной убор совершенно не подходил к его элегантному наряду, белоснежной рубашке и уж тем более – к розе в петлице смокинга. Впрочем, еще меньше сюда подходили его поношенные сапоги. Широкие поля стетсона, по обыкновению, затеняли глаза.

– Ах, вот ты где, – сказал он будничным тоном.

– Где же мне еще быть? – нелюбезно спросила Лидия, прилагая все силы, чтобы взять себя в руки.

С минуту Сэм молчал, просто смотрел из-под полей своей шляпы. Этот пристальный осмотр заставил Лидию заново осознать, как она выглядит.

– Значит, – сказал он наконец, – я все неправильно понял? Ты послала мне шляпу из наилучших побуждений?

Из каких же еще? Он, должно быть, шутит!

– Именно так, из наилучших.

– Черт возьми, как глупо.

Что глупо? Его ошибка или ее поступок? Впрочем, есть вещи поважнее.

– У меня задержка! – выпалила Лидия. – И утренняя болезнь! Понимаешь, что это значит?

У Сэма в буквальном смысле отвисла челюсть. Они в оцепенении стояли друг против друга. Потом Сэм почесал в затылке, сдвинув стетсон чуть ли не на самый нос.

– Так…

И это все. Снова продолжительное молчание. Лидия ждала, не решаясь дышать.

– Значит, ты беременна… От меня?

Она задохнулась вне себя от бешеной ярости. Мерзавец! Ублюдок! Скотина!

– Вон! Убирайся вон! Я не хочу тебя больше видеть! Бесчувственный чурбан!

Схватив первое, что попалось под руку – бальную туфельку, – она метнула ее в Сэма. Тот уклонился.

– Значит, от меня.

– От кого же еще?! Где, скажи на милость, я найду другого такого негодяя? Такую безответственную личность! Такого пройдоху!

Сэм слушал, сдвинув брови. Потом лицо его разгладилось, уголки губ приподнялись. Это еще не была улыбка, но явный намек на нее.

– Приятно слышать, что я единственный в своем роде.