Чтение онлайн

— Вот, — сказала Женевьева, пытаясь выдавить улыбку, — уже легче... Хоть сударыней звать перестали...

— Да, уже легче.

Она умудрилась-таки распустить мой галстук и сняла его долой.

— Ведь объяснила...

— Да, да! Наступит развязка, потребуется друг и союзник. Будем, друзьями, согласен. И союзниками. Снимай с меня пиджак. И опрятно повесь в шкаф, пока стаканы сызнова наполню... Повесила? Перемещайся на постель, да непринужденно, словно там тебе удобнее всего.

— Так?

Я приблизился. Посмотрел. Не хотел испытывать к Женевьеве ни малейшего теплого чувства. И не испытывал. Попробуйте влюбиться в даму, хранящую среди кухонной утвари бутылку серной кислоты! В целях боевых, а не хозяйственных, между прочим.

Но приглядная женщина, предстающая в прозрачном белье, способна вопреки всему привлечь похотливого, переполняемого грязными помыслами субъекта. А я, увы и ах, таковым являюсь. Кажется.

Вручив Женевьеве стакан, я отхлебнул из собственного. Самую малость.

— Чересчур уж много собственного достоинства и аристократизма, — заметил я недовольно. — Тебе ведь полагается хмелеть не по дням, не по часам, а по минутам! Распрями ноги, приоткрой чуток, задорно поболтай ими. Дозволь сорочке сбиться и задраться... Вот, иное дело. Теперь надобно встрепать волосы, рассыпать их в живописном и сладострастном беспорядке. Облизни губы! Так, умница... Чудная девочка. Слегка недовольная, немножко сонная... Дай полюбоваться.

— Это намеренное издевательство или просто шутовская натура сказывается? — полюбопытствовала Дженни.

— Намеренное издевательство. Равное твоему... Я скорчил неописуемую рожу и зачастил тонким голоском:

— “Исказите, как соблазнять, мистел Клевензел, я малюсенькая девотька, сама не знаю...”

Женевьева промолчала. Я уселся подле нее. И услышал спокойный вопрос.

— Когда именно тебя “покупали схожим образом”, Дэйв? И что это значит?

— Была одна девица... Неважно где... Я чуть не брякнул: “в Кируне, в Швеции”, но Дженни резонно подивилась бы, что позабыл частный денверский детектив по ту сторону Атлантики, да еще за Полярным кругом. А я ленив изобретать правдоподобную ложь на ночь глядя.

— У девицы наличествовали друзья, которым позарез потребовалась некая вещь, лежавшая в моем номере. Бедняжка напропалую соблазняла меня, покуда мальчики рылись по шкафам и чемоданам. И ты поешь ту же песенку, только на иной лад. Ибо в твоем номере творится нечто любопытное, ирландочка.

Последняя реплика была выстрелом наобум, однако глаза Женевьевы резко сузились. Я понял: не в яблочко — так в девятку попал.

— Разыскали?.. Ту вещицу? Друзья девушки...

— Безусловно! Я ведь сам хотел, чтобы разыскали. Вещицу подсунули преднамеренно, дабы сбить супостата с толку. А супостат, сама понимаешь, не подозревал подвоха.

Я изложил сию короткую правдивую повесть неторопливо и внятно, следя за собеседницей. И остался премного доволен. Ибо Женевьева слушала пояснение совершенно спокойно, и бровью не поведя, словно я толковал о сапфических строфах либо правильных гекза-метрах гомеровской эпохи. Никакие возможные подлоги не волновали ее. Клевенджера надлежало попросту развлечь и продержать побольше времени подальше от места, где творилось неведомое.

— Ты очень умен, Дэйв, — заметила Дженни. — А что случилось потом? С девушкой?

Секунду или две я медлил. Спектакль явно затянулся, и следовало чуток встряхнуть главную героиню. Вернее, примадонну.

— Сейчас покажу...

Я ухватил Женевьеву, стиснул в объятиях, довольно грубо поцеловал и опрокинул на постель. Следовало быстро проверить: всполошится моя приятельница или нет. На один миг почудилось, будто да, но инстинктивное, непроизвольное сопротивление тотчас погасло. Раздались два приглушенных, мягких удара — и я разочарованно понял, что миссис Дрелль отбивалась ровно столько времени, сколько заняло сбрасывание туфелек.

Воспоследовал чувственный стон, и Женевьева прильнула ко мне так, словно всю жизнь мечтала о мужчине, который не сочтет ее стеклянной либо фарфоровой. Или дожидалась тактической ошибки, мгновения, когда я оплошаю и сгребу ее бесстыжими лапами...

— Прекрати дурачиться, — прошептала она, — раздень меня полностью. Ведь говорил, мужчины любят... Любишь меня, Дэйв?

— Черт возьми, — ответил я, — разумеется, нет. Ненавижу до мозга костей... Да что за пакость эдакая? Еще толкуют о средневековых “поясах целомудрия”! Как снимать идиотские пояски с подвязками? Тоже ключом отмыкать?..

Ответа услыхать не удалось, ибо почудилось, что крыша провалилась, пол разлетелся, и стены рассыпались кирпичной щебенкой, оставив нас лежать полураздетыми на всеобщее обозрение. Двоих развратных существ на одной разворошенной постели.

Хочу сказать, раздался внезапный, настойчивый стук.

Во входную дверь.

А потом послышался голос.

— Мамочка, — изрек застенчивый голос, — мамочка, ты здесь? Мистер Клевенджер, мама у вас?

Не хочу сказать, будто подобное приключилось впервые в моей любовной практике. Если помните, я был женат и произвел на свет потомство — общим поголовьем три единицы, — которое росло на американском Западе с той же матушкой, но с другим отцом.

И отлично изведал, каково услыхать милый детский голосок, щебечущий у двери в спальню, когда только-только вознамеришься вкусить супружеских утех и радостей.

Но это было несколько лет назад, а за несколько лет я избаловался: привык совокупляться не по-родительски, а по-человечески.