Чтение онлайн

Жажда общения заметно ослабевает, если ей предоставить хоть некоторую свободу.

Мы легко одолеем внешние недостатки, если победим внутренние.

Кто не хочет сохранять в чистоте свою совесть, пусть сохранит незапятнанным хотя бы имя: если сущность не заслуживает доброго слова, пусть его стоит хотя бы внешность.

Отучив людей от щепетильности в выборе выражений, мы не причиним миру большого вреда.

Философия нисколько не ополчается против страстей естественных, лишь бы они знали меру, и она проповедует умеренность в них, а не бегство от них; ее усилия в борьбе с ними направлены лишь против тех страстей, которые чужды нашей природе и привносимы извне.

Неотъемлемая черта жадности – неблагодарность.

Честолюбие для своего удовлетворения часто выбирает пути обходные и необычные.

Иметь дело с людьми, которые восхищаются нами и во всем нам уступают, – удовольствие пресное и даже весьма вредное для нас… Я гораздо больше горжусь победой, которую одерживаю над самим собой, когда в самом пылу спора, заставляю себя склониться перед доводами противника, чем радуюсь, одолевая противника из-за его слабости.

Невозможно вести честный и искренний спор с дураком.

Брань во время споров должна запрещаться и караться, как и другие словесные преступления… Тот, кто вооружен лишь бранными словами, ищет любого пустякового предлога, чтобы рассориться и тем самым уклониться от беседы с человеком, с которым он не может тягаться умом.

Сказать по правде, нет глупости больше, назойливее и диковиннее, чем возмущаться и оскорбляться глупостями, творящимися вокруг нас. Ибо эта глупость обращается против нас же.

Глупость и разброд в чувствах – не такая вещь, которую можно исправить добрым советом… Близким своим мы обязаны оказывать такую помощь, прилежно учить их и наставлять, но проповедовать любому прохожему, исправлять невежество и тупость первого встречного – вот обычай, которого я никак не одобряю.

Упрямство и чрезмерный пыл в споре – вернейший признак глупости.

Пороком является также неспособность правильно оценить собственные возможности и говорить о себе больше, чем сам видишь.

Кто без причины жалуется, тот не встретит отклика на свои жалобы и тогда, когда они не будут беспричинными.

Следовало бы иметь установленные законами меры воздействия, которые обуздывали бы бездарных и никчемных писак, как это делается в отношении праздношатающихся и тунеядцев… Страсть к бумагомаранию, является, очевидно, признаком развращенности века.

Мы живем в мире, где честность, даже в собственных детях – вещь неслыханная.

Я ни в ком не подозреваю пороков, пока не увижу их своими глазами.

Даже недостатки находят себе поклонников.

Жаловаться всегда – значит никогда не встречать отклика на свои жалобы; часто изображать страдания – значит ни в ком не пробуждать сострадания.

Благородно и независимо высказанное признание ослабляет силу упрека и выбивает оружие из рук оскорбителя.

Человеческое благоразумие никогда еще не поднималось до той высоты, которую оно себе предписало.

Лучше немного безумия, чем тьма глупости, говорят наставления наших учителей, и еще убедительнее – оставленные ими примеры.

Даже наслаждение в глубинах своих мучительно.

Нельзя слепо отдаваться своим страстям и нестись сломя голову в погоню за выгодой.

Кто не умеет захлопнуть дверь перед своими бурными чувствами, тот не изгонит их, когда они вторгнутся внутрь.

Мне настолько же легко избегать страстей, как трудно их умерять.

Иные люди считают, что разумные соображения могут быть поняты только под звуки фанфар.

Честолюбие – порок не для мелких людишек.

Наш мир создан словно лишь для чванства: людей, надутых воздухом, кто-то подбрасывает вверх, как воздушные шары.

Длительно перенося что-либо, начинаешь привыкать к нему, а привычка порождает примирение со злом и даже подражание ему.