Чтение онлайн

Артем оказался на краю большого травянистого горного плато. От обрыва его отделяло метров десять. Он присел на траву и некоторое время любовался окружавшими его красотами. Он вдруг понял, что теперь свободен. Свободен абсолютно, потому что отныне все счета оплачены, все грехи прощены. В одно мгновение он осознал все ошибки, которые совершил, все обиды, которые нанес, все удары, которые получил когда-либо, и осознал, что простил и прощен, потому что понял нечто главное.

Артем поднялся, разбежался и прыгнул с обрыва. Он полетел. Не вниз, а над горами, все больше и больше набирая скорость. Под ним неслись горные пики и лощины, плато и склоны, местами покрытые зеленой травой, а местами каменистые или с языками снега и льда. Река, берущая исток из ледника, низвергалась водопадом с высокого склона, неся свои воды к океану. Артем все больше набирал скорость, паря над горами, казалось, вбирал в себя их мощь. Несмотря на то что несся он с огромной скоростью, он не чувствовал сопротивления воздуха. Был лишь восторг полета.

Горы кончились, и теперь он пролетал над субтропическим лиственным лесом. Снизившись, он летел теперь с меньшей скоростью, ощущая все прекрасные запахи леса, видя ярко раскрашенных птиц и слыша их голоса. Лес плавно перешел в сад с благоухающими цветами на деревьях, кустарниках, на клумбах. Через сад протекало множество ручейков и маленьких речушек, журчащих чистыми водами, а над ними красовались изящные мостики. На пригорках стояли беседки.

Пролетев через сад, он обнаружил, что тот заканчивается морским пляжем. Здесь Артем приземлился. Под его ногами зашуршал мелкий, нагретый ласковым солнцем песок, а перед ним катило воды лазурное, чистейшее море.

Он глубоко вдохнул чистый морской воздух и услышал за спиной знакомый с детства голос: «С возвращением, сынок».

В середине мая князь Андрей давал прием для знати своего новообразованного государства и иностранных гостей по случаю именин своего сына. Артем терпеть не мог всех этих балов и приемов, но был вынужден присутствовать на них по долгу службы. Ведь только жены и дочери высокопоставленных лиц думают, что балы у первых лиц государств даются, чтобы они могли станцевать менуэт или продемонстрировать свои украшения. Все остальные прекрасно понимают, что делается это, чтобы лидеры различных партий и групп, иностранные посланники и придворные в неформальной обстановке смогли обсудить текущие дела. Этот же бал был весьма представителен. Прибыли и представители крупнейших торговых гильдий, и наиболее богатые заморские купцы, поэтому работы у Артема было более чем достаточно.

Ольга на бал не пошла, оставшись с ребенком. Как всегда, она до конца не доверяла нянькам и кормилицам, нанятым для ухода за сыном, и всегда старалась заботиться о нем сама. Уходя на бал, Артем видел, что ей очень хочется блеснуть подаренным Артемом на Рождество колье, но крик проснувшегося маленького Генриха решил дело. Ольга осталась.

Окончив дела, Артем решил, что может ехать комой. Несмотря на то что Ольга сейчас была всецело поглощена ребенком, она явно грустила, когда долго не видела мужа. Раскланявшись с византийскими купцами, Артем хотел попрощаться с Рункелем, но заметил, что тот разговаривает с князем, и не решился подойти. Барон перехватил его взгляд, и Артем легко поклонился, давая понять, что уходит. Барон ответил таким же легким кивком и продолжил беседу с князем.

Приехав домой, Артем сразу отправился спать. Ольга уже спала, очевидно утомленная возней с маленьким Генрихом, поэтому он постарался бесшумно раздеться и лег. Ольга не проснулась.

…Его разбудил старый слуга Томас. Он аккуратно тряс Артема за руку, шепотом повторяя:

– Просыпайтесь, господин, просыпайтесь. Дело к вам срочное.

– Что случилось? – отозвался, открыв глаза, Артем, тоже шепотом, чтобы не разбудить Ольгу. За окном было еще темно.

– Слуга господина барона Рункеля, Питер, к вам. Говорит, что дело срочное. Велел разбудить.

– Да, я сейчас, – сказал Артем и, быстро натянув штаны и камзол, пошел за Томасом. Уже в коридоре он надел сапоги и пристегнул меч. Как и барон, он старался никогда не находиться от оружия дальше, чем на расстоянии вытянутой руки.

Они вошли в приемную, где их ждал Питер. Артему сразу бросилось в глаза, как необычно нервозен был слуга Рункеля. Питер молчал. Артем кивнул Томасу, и тот скрылся за дверью.

– Артем, Генрих мертв, – выдохнул Питер эту фразу, как только за Томасом закрылась дверь.

– Что? – Артем инстинктивно схватился за меч. Пережив первый шок, отпустил. – Как это произошло?

– Сразу после твоего ухода было разнесено вино для тоста за здоровье княжича. В чаше, которую поднес барону сам Великий князь, был яд. Барон не заметил, что прежде, чем попасть к князю, чаша была в руках у боярина Алексея. Я не мог помешать. – Он сделал паузу. Артем заметил, что по его щеке катится слеза. – Барон мертв. Нам нужно немедленно бежать. Ты – вторая мишень для заговорщиков. Все знают, как вы были близки.

– Черт! – Артем в отчаянии опустился на стул. Вся боль утраты мгновенно обрушилась на него. – Я не уйду отсюда, пока не увижу гибель тех, кто убил его.

– Опомнись, Артем, – яростно зашептал Питер. – Это играет черный орден. Наш главный враг еще не появился. Он действует втайне, возможно, его вообще сейчас нет в Петербурге, а мы с тобой на виду. Что с того, что ты заколешь дурака Алексея. Он свое получит, не сомневайся. Но если мы немедленно не уберемся отсюда, погибнем в мгновение ока.

Артем овладел собой:

– Ты уверен, что делу Генриха не будет нанесен вред?

– Мы сделали все, что могли. Если бы Генрих не решил дожидаться Мухаммеда, мы бы ушли отсюда еще месяц назад. Миссия выполнена, надо уходить.

– Что ты предлагаешь?

– Сейчас, немедленно, уходим из дома, прячем твою семью. Завтра днем в Новгород отплывет корабль купца Улафсона. Мы спрячемся у него в трюме…

– Постой, Питер, – прервал его Артем. – Ты никогда не пытался убежать от собаки?

– Что? – не понял Питер.

– Чем быстрее бежишь, тем быстрее догонят. Если они действительно задались целью захватить нас, отсюда всего четыре пути. В Москву через Новгород, к шведам через Выборг, к ливонцам через Нарову и к литовцам через Псков. Когда будет обнаружено наше исчезновение, пустить погоню по всем четырем дорогам труда не составит. А с женой и ребенком мы далеко не уйдем.

– Ты прав. Что предлагаешь?

– Помнишь, что говорил Генрих? Если опасность велика, заставь противника атаковать туда, куда хочешь, чтобы он атаковал. Завтра я пойду к князю и испрошу дозволения отправиться с посольством в Копенгаген. С ними как раз очень нужны переговоры. Потопить наш корабль на море – плевое дело. Потом все можно списать на превратности морского пути. Поэтому они будут ловить нас в Финском заливе, а мы уплывем с Улафсоном.